Казалось, она пришла в ужас от увиденного, но снова молниеносно надела личину королевской сдержанности.
— Женщины, которых я дарю тебе? Ты будешь питаться от них. — Она взглянула на безжизненное тело служанки. — И тебе лучше не позволять им ублажать себя, иначе я сделаю это снова. Ты принадлежишь только мне и никому другому.
— Я не буду пить! — прокричал он. — Никогда!
Она отошла назад.
— Не смеши меня, раб.
Он обнажил клыки и зашипел.
— Смотри на меня, Госпожа. Наблюдай, как я иссыхаю! — Бросил он ей в лицо, его сильный голос наполнял комнату.
Объятая яростью она не поддавалась его напору. Дверь распахнулась, впустив в темницу стражников с обнаженными мечами.
— Оставьте нас! — Огрызнулась она. Лицо ее покраснело, тело сотрясала дрожь.
Она подняла руку, и он увидел, что сжимала ее ладонь — хлыст. Быстрым ударом, она полоснула раба по груди. Его кожа лопнула и начала кровоточить, но он лишь рассмеялся, глядя ей в лицо.
— Еще раз! — Завопил он. — Сделай это еще раз! Я ничего не чувствую, ты слишком слаба!
Словно плотина прорвалась внутри него, и слова полились без остановки. Он орал, пока она высекала его до тех пор, пока вся кровать не покрылась тем, что текло по его венам. Но вот, наконец, у нее уже не оставалось сил, чтобы поднять руку. Она тяжело дышала, вся в поту, забрызганная его кровью. Он оставался собранным, хладнокровным, спокойным, несмотря на боль. Хотя он был жертвой, она сдалась первой.
Ее голова склонилась, словно она признавала поражение. Она с силой втягивала воздух через побелевшие губы.
— Стража, — позвала она хрипло. — Стража!
Дверь открылась. Вошел мужчина в форме, пошатнулся и побелел, когда увидел, что произошло в темнице.
— Подержи его голову, — слабым голосом произнесла Госпожа, бросая хлыст на пол. — Я сказала: «Подержи его голову». Сейчас же.
Стражник шагнул вперед, поскользнувшись на скользком полу. Потом раб почувствовал мясистую руку, легшую ему на лоб.
Госпожа, по-прежнему тяжело дыша, наклонилась над его телом.
— Тебе… не разрешено… умирать.
Она нашла его мужскую плоть, но двинулась глубже — к одинаковым комочкам за ней. Она сжала их и выкрутила, заставляя его тело сжиматься в спазмах. Он закричал, а она укусила себя за запястье, поднесла его ко рту раба так, чтобы кровь стекала ему в горло.
Зед попятился от кровати. Он не хотел думать о Госпоже в присутствии Бэллы… словно все это зло смогло вырваться из его головы и навредить ей, пока она безмятежно спала и выздоравливала.
Он подошел к своему тюфяку и вдруг понял, как сильно устал.
Растянувшись на полу, он почувствовал жуткую пульсацию в ноге.
