Боже. Он бы убил ради этого. Он умирал от желания вернуться в комнату Зеда. Избавиться от своей одежды. Упасть на матрас. Положить Бэллу себе на грудь, вонзить ее зубы в свою шею, проникнуть в нее между губ и между бедер.
Ноздри Зеда надулись.
— Боже… Я по запаху чую, как сильно ты хочешь этого. Так иди. Будь с ней, покорми ее.
Голос Фьюри срывался:
— Она не хочет меня, Зед. Она хочет…
— Она сама не знает, чего хочет. Она только что вернулась из ада.
— Ты единственный. Для нее, ты — единственный. — Когда взгляд Зейдиста переметнулся на дверь, Фьюри надавил на него, хотя это причиняло мучительную боль. — Послушай меня, брат. Она хочет тебя. И ты можешь сделать это для нее.
— Черта с два.
— Сделай это, Зед.
Коротко стриженая голова двигалась из стороны в сторону.
— Дерьмо в моих венах давно заржавело, и ты знаешь это.
— Нет, это неправда.
С рычанием Зед откинулся назад, хватая себя за запястья, показывая метки раба в местах, где бился на руках пульс.
— Ты хочешь, чтобы ее зубы касались этого? Ты можешь представить здесь ее губы? Потому что я чертовски уверен, что нет.
— Зейдист? — Голос Бэллы приближался. Она подошла к двери и открыла ее.
Увидев, как Зейдист зажмурился, Фьюри прошептал:
— Ты тот, кого она хочет.
Зед ответил едва слышно:
— Я отравлен. Моя кровь убьет ее.
— Нет. Не убьет.
— Пожалуйста… Зейдист, — сказала Бэлла.
Эта робкая, полная желания просьба превратила грудную клетку Фьюри в ледяные прутья. Оцепенев, он молча наблюдал, как Зейдист медленно повернулся к ней.
Бэлла сделала шаг назад, не сводя с него глаз.
Минуты превратились в дни… десятилетия… века. А потом Зейдист вошел внутрь комнаты. Дверь закрылась.
Ничего не видя перед собой, Фьюри развернулся и пошел по коридору.
Ему нужно было куда-то идти?
Урок… У него сейчас урок.
В десять минут пятого Джон забрался в автобус, волоча за собой спортивную сумку.
— Здравствуйте, сэр, — весело поздоровался с ним доджен, сидевший за рулем. — Добро пожаловать.
Джон кивнул и посмотрел на дюжину парней, занимавших автобусные сиденья. Все уставились на него.
«Ух-ты. У вас тут не особо дружественная атмосфера, ребята», — подумал он.
Он занял свободное сидение прямо за водителем.
Когда автобус начал двигаться, перегородка опустилась вниз так, что ученики не могли разглядеть, что происходило в кабине. Джон слегка подвинулся, чтобы оказаться ближе к боку автобуса: было бы неплохо все же видеть, что творится позади него.
Стекла были затонированы, но мелькавшие уличные огни, скользившие по полу и потолку, давали возможность разглядеть его одноклассников. Все они были похожи на него: маленькие и тощие, хотя по цвету волос все же различались: у кого-то они были темнее, у кого-то — светлее. Один был рыжим. Как и Джон, все они были одеты в доги[45]. У всех были одинаковые черные нейлоновые сумки Найк, достаточно большие, чтобы вместить смену одежду и кучу еды. У каждого был рюкзак, и Джон решил, что там лежит то же, что захватил и он сам: блокнот, ручки, мобильник и калькулятор. Тор составил список всего необходимого.
Джон притянул рюкзак ближе к своему животу и поймал себя на том, что пристально смотрит на него. Мысли о людях, которым он мог бы послать смс, успокаивали его, и он повторял их телефонные номера снова и снова. Дом. Мобильный Велси. Мобильный Тора. Номер Братства. Номер Сэйрелл…
Воспоминание о ней вызвало у него улыбку. Прошлой ночью они несколько часов проболтали в интернете. Врубившись, как работает IСQ, он понял, что это идеальный способ общения. Печатая слова, они были равны. Она была мила за ужином, но сейчас она
— Как тебя зовут?
Джон взглянул на парня, сидевшего через несколько сидений от него. У него были длинные светлые волосы и бриллиантовая серьга в ухе.
«По крайней мере, они говорят по-английски», — подумал он.
Пока он расстегивал рюкзак и доставал блокнот и ручку, парень сказал:
— Эээй?! Ты что, глухой?
Джон написал свое имя и повернул блокнот.
— Джон? Что за идиотское имя? И почему ты пишешь?
— Что с тобой? Не можешь говорить?
Джон посмотрел парню прямо в глаза. По закону вероятности в каждой группе должен был быть альфа-самец — настоящая заноза в заднице, и этот белобрысый с драгоценной побрякушкой в ухе, очевидно, им и являлся.
Джон покачал головой, отвечая на вопрос.
— Не можешь говорить? Вообще? — Парень повысил голос, словно хотел удостовериться, что все услышат то, что он говорит. — За каким чертом ты собираешься стать солдатом, если не можешь сказать ни слова?
«Ты ведь не словами дерешься, так ведь?» — Написал Джон.
— Ага, а твои мускулы
«Как и твои», — хотел написать он в ответ.
— Почему у тебя человеческое имя? — Этот вопрос задал рыжий, сидевший за ним.
Джон написал: «Они вырастили меня» и развернул блокнот.
— Хм. Ну, а я Блэйлок. Джон… уау, странно.
Поддавшись неожиданному порыву, Джон задрал рукав и показал браслет, который сделал когда-то — тот, на котором были изображены символы, приснившиеся ему.
