– Ты не станешь соперничать за власть, – так же сдержанно ответил Крокосмия. Глаза у него медленно разгорались потусторонним красно-оранжевым пламенем, и меня от этого зрелища прошибал озноб. – Ты будешь доволен, если сумеешь вытащить своих людей, а если уничтожить кого-то из них – ты отступишь, чтобы спасти остальных. К тому же бессмертие не означает неуязвимости: медиум может разделить душу и тело, а по отдельности это не более чем мусор.
Кровавых Безумцев он даже не упомянул, но ему и не требовалось: вряд ли многие из чародеев действительно видели в них союзников, пусть и временных.
– Нельзя победить весь Запретный Сад в одиночку, – наконец произнесла судья в маске.
Крокосмия навалился на кафедру; дурацкая рыжая роба уже не казалась смешной, как не выглядит забавной раскраска ядовитой змеи.
– А кто сказал, – медленно протянул он, – что здесь я один?
Йен очень длинно выдохнул и закрыл половину лица рукой – точь-в-точь как в том сне, где он только расстался с Флёр, за тем исключением, что сейчас взгляд у него был откровенно злым.
– Да-да, двадцать семь человек. Я правильно подсчитал? Или забыл кого-то?
Крокосмия ухмыльнулся.
«Нам конец», – успела подумать я, а потом начался ад.
На разных ярусах трибун вдруг словно бомбы разорвались – с жутковатым электрическим треском образовалось вдруг почти три десятка огромных пылающих сфер. Удивительным образом никого это не задело: вокруг них оказалось пустое пространство, зато на Арене людей прибавилось, растерянных и озирающихся.
Йен не сдвинулся с места, но глаза у него пылали ядовито-розовым, а руки, стиснутые в кулаки, подрагивали.
– Твоих рук дело? – спросила я тихо.
Он кивнул, наблюдая за трескучими сферами.
– Да… Но имитировать Сета сложнее, чем мне представлялось.
В переводе на человеческий это, вероятно, означало: «Долго в таком темпе я не выдержу».
– Что насчёт «минутки тишины»? – поинтересовалась я без особой надежды.
– Поможет только с чарами, которые на порядок слабее моих, – криво улыбнулся Йен. – И то, что он использует – не чары.
– А что? – отрывисто спросила Тильда, вставая к нему – спиной к спине. – Мои росянки эту дрянь не берут. Точнее, их разрывает от энергии.
Он помедлил, прежде чем ответить:
– Я не знаю. Если бы было время…
Но времени нам Крокосмия, конечно, не дал.
Сферы рванули одновременно, точно бомбы с таймером. Радиус поражения был небольшой, но целые куски трибун выело подчистую, как в первый раз, без осколков и гари. Существа, которые очутились посреди образовавшихся ям, на живых людей походили меньше всего, скорее, на чудовищные марионетки, сродни той уродине, что охраняла замок у лабиринта.
За одним исключением: этих, похоже, слепили не из медиумов, а из чародеев.
– Ну да, – пробормотал Йен. – Он и не говорил, что его помощники – люди. Всё-таки он талантливый кукольник… Урсула?
– Да? – откликнулась я, рефлекторно сжимая руки на груди.
– Мне придётся его убить, – странным голосом произнёс он. – Но издалека не получится, вокруг него пространство искажено. Придётся подобраться поближе.
– Идём вместе, – ответила я быстро. И нервно улыбнулась: – В конце концов, самое безопасное положение здесь – рядом с тобой.
Йен склонился с сумасшедшей улыбкой – и поцеловал меня в угол рта, обдавая запахом сладости и соли.
И мы сорвались с места.
Крокосмия явно разбирался в тактике ведения боя: кукол он расположил таким образом, что на всей Арене не осталось свободных зон. Чтобы сконцентрировать энергию для выстрела, его марионеткам требовалось секунд пять-десять, но воспользоваться затишьем для контратаки не получалось: одну куклу прикрывало несколько других, и, хотя с места они не двигались, создавалось ощущение, что пальба идёт буквально отовсюду.
– Выродок, – в сердцах выругался Йен, выдернув Франческу Датура из-под очередной убийственной атаки, и вытер испарину со лба. – Сомневаюсь, что его союзники разрешили превратить себя в эту дрянь.
– Думаешь, он их обманул? – спросила я и шарахнулась в сторону – выстрел прошёл совсем рядом.
Мы, похоже, стали на время невидимыми, потому что специально в нас никто не стрелял, но иногда губительный свет вспыхивал совсем рядом.
– Наверняка. Пообещал силу… Старая история, впрочем.
Тут раздался нечеловеческий, пронзительный вой, и я машинально застыла, цепляясь за Йена и волочась за ним, пока он сам не остановился.
Кричал Арто… точнее, то, что от него осталось.
Видимо, в какой-то момент Крокосмия решил избавиться от Хорхе и сконцентрировал огонь на нём, а древний вампир попытался прикрыть друга. Самого Хорхе отбросило к стенке, и он сейчас тряс головой, пытаясь прийти в себя, а вот Арто досталось. Крыло, одну руку и часть туловища от плеча до пояса срезало выстрелом; на пустом месте уже вытягивались телесного цвета паутинки, точно плоть пыталась восстановиться, но то обрывались, то обвисали бессильно.
