– Вика, ты хочешь домой? – тихо спросил Каламит. Его голос был не таким, как у Стивена, ниже, ярче, но интонации те же. А я так привыкла, что Стивен мне не враг…
– А ты еще хочешь единорогов?
Каламит усмехнулся:
– Да, было бы неплохо их вернуть. А что ты сделала с моей жар-птицей? Между прочим, пришлось долго уточнять, что же ты под ней имела в виду. Но феникс тебя вроде бы устроил.
Это еще и не жар-птица была…
– Отпустила.
– Ну конечно, – снова усмехнулся Каламит.
Мы помолчали, потом король Ночных земель продолжил, отставив пустую чашку:
– Виктория, я могу вернуть тебя домой. Больше никакой магии, никто не будет тебя преследовать, обещаю, но…
– Продай кота, – подхватила я.
Каламит криво улыбнулся:
– Да, Вика. Мне нужно заклинание, которое придумал этот принц. Но я достаточно изучил его, чтобы понимать: он предпочтет умереть, но не скажет его никому, даже своей семье, не то что мне. Однако ты…
– Ты правда веришь, что я смогу его уговорить? – вырвалось у меня.
Каламит покачал головой – осторожно, чтобы не показывать мне ту половину, что была скелетом. Правда не хотел пугать? Или носил бы маску, как в «Призраке оперы».
– Он будет там, где ты, Вика. Он любит тебя, ты не представляешь, какую власть имеешь над ним. Уверен, что ради тебя он согласится на многое… даже на это.
Лично я не была так уверена. Любовь любовью, но что у Вильгельма большие амбиции, я не могла не заметить.
– А что, если не согласится?
Каламит посмотрел на меня: вторая половина его лица оставалась в тени.
– Даю слово, Виктория, что верну тебя домой и больше не побеспокою, если ты согласишься мне помочь, неважно, каким будет результат.
Я помолчала, и тогда он сказал:
– Без меня домой ты не вернешься. Ты же и сама это понимаешь.
Я догадывалась.
– Витька… Витториус тоже у тебя, да?
Каламит спокойно кивнул.
– Он жив?
– Если я скажу, что все зависит от тебя, это поможет принять верное решение? – с улыбкой поинтересовался Каламит.
Я закрыла глаза.
Вот он и предложил тебе продать кота, Вика. За возвращение домой, за твою спокойную жизнь и Витьку. А что Вильгельм? «Ты будешь в безопасности под замком»?
Но он же любит меня, а я его предам?
На войне как на войне – каждый сам за себя. Тот же Вильгельм однажды с этим согласился.
Разве любит он меня по-настоящему, раз не может отпустить? Ну и что, что любит? Он делал мне больно, он заколдовывал меня, он запирал меня, он отказался мне помочь. Почему я должна пожертвовать собой ради него?
Мне потребовалось лишь пять минут, чтобы ответить:
– Я согласна.
И Каламит улыбнулся:
– Я так и думал.
Я не могла поверить, что так легко пошла на предательство – не так ли давно я сама себе пафосно заявляла, что не смогу жить, если буду знать, что из-за меня кто-то умрет? А разве, когда Каламит заберет это заклинание у Вильгельма, он оставит принца в живых? Ты же понимаешь, Вик, что вряд ли так будет. А что будет с другими, с этим миром? С магом Валенсии Жеромом, с братом Вильгельма, с герцогом Изумрудного города? Мне говорили, что тогда ночь поглотит весь мир.
Но это же не мой мир. Верните меня домой и дайте все забыть.
Я очень хочу домой…
Еще я хорошо понимала, что рядом сидит человек, который легко отдаст приказ убить меня. Или убьет сам. А я не хотела умирать. Я очень сильно не хотела умирать.
«Каламит сделает тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Он всегда так поступает», – говорил мне придворный маг Валенсии Жером. Он был прав.
Человеческой рукой – а не скелета – Каламит пожал мои дрожащие пальцы, забрал чашки, нетронутые булочки, поставил все это на поднос и поднялся.
– Спокойной ночи, Виктория. Я рад, что ты выбрала верно. Мне было бы… грустно делать тебе больно. И поверь, я награждаю тех, кто помогает мне.
Я вспомнила мертвого Стивена и обняла себя за плечи. Верю.
– Спи сладко, моя госпожа, – добавил Каламит. – Ах да, это тебе.
И положил мне на колени книгу в кожаном переплете. Улыбнулся:
– Кухни в твоем распоряжении. Приятного вечера.
Я смотрела, как он уходит, потом листала книгу – редкие рецепты со всего мира, то, что обещал, но так и не дал мне Вильгельм. Отложила и перебралась на кровать.
Этой ночью я совсем не спала.
Утром у меня гудела голова, глаза словно засыпало песком, и горький привкус во рту никак не удавалось заесть медовыми пирожными, присланными королем в качестве комплимента.
Я вымазалась в меду по уши, обожгла язык пряным травяным настоем и загрустила – думала, что вот на это и променяла Вильгельма. На сомнительное расположение местного Гитлера, удобства и свою жизнь. У всего есть цена, уверял меня валенсийский придворный маг. Умный человек оказался, а я не верила.
Моя цена оказалась невысокой. А если вспомнить, что никаких гарантий Каламит не давал – кроме своего слова, конечно, но сдержит ли он его? Убийца, лгун и урод – такие разве знакомы с честью?
А я? Я оказалась трусом, вот и все. Страшно было умирать вчера, страшно и сегодня. Сделай снова Каламит свое предложение, я ответила бы так же – я хорошо это понимала. И ненавидела себя за это.
