– Помолчи, – бросил он, и я действительно умолкла. – Ты не понимаешь, Вика. Я не дурак – соваться в логово Каламита, да еще и к его драгоценному пленнику. У меня, знаешь ли, тоже универ через неделю, я туда с головой хочу прийти, а у Ками давно на меня зуб. Короче…
– Но…
– Хочешь, я тебя туда верну? И спасай своего принца сколько хочешь. Кстати, определись, ты его любишь или нет? Если нет, то чего паришься?
Я опешила.
– Но он там страдает…
– Шило у него в одном месте потому что. Придумал атомную бомбу местного пошиба, вот пусть теперь отдувается. Не наше дело.
– Но…
– Вика, хватит. Нет.
Мы молча уставились друг на друга. У меня в голове не укладывалось: как же так, он в отличие от меня маг, он что-то может, почему даже не попытается? Разве Вильгельм ему так безразличен? Разве они не друзья?
– Ты трус?
Витька улыбнулся.
– А ты, Вик? Я тебя не в темнице нашел, Ками… Каламит о тебе заботился, значит, ждал, что ты ему что-то дашь. За что ты ему продалась? И Вильку сдала, а?
Я подавилась воздухом. Очень больно было это слышать, даже больнее, чем мысленно прокручивать в голове раз за разом. Особенно потому, что это была правда.
– Вот и помолчи. Это не трусость, а благоразумие. Я бы живым из первого же своего путешествия не вернулся, если бы везде лез и всех спасал.
Я думала не о том, но любопытство снова победило:
– А как ты вообще… по мирам путешествуешь?
Витька посерьезнел.
– А это, Вик, не твое дело. И вообще, хватит. Повторю: мне очень жаль, что заставил тебя в это вмешаться, я не хотел… И это больше не повторится.
Я открыла было рот возразить, но Витя подался вперед, коснулся моего лба.
– Забудь!
В голове помутилось. Я помню, как Витька подхватил меня, перенес на кровать, уложил, укрыл пледом. Наклонился и прошептал:
– Прости, Вик, так нужно. Тебе лучше все забыть. Живи нормальной жизнью. Ты же нормальная?
Я вяло удивилась про себя: это что же, как я все забуду? Вильгельма, его грустный взгляд, «я люблю», как мы ссорились, как… Как он орал хуже сирены, когда был котом, как, пьяный, мяукал валенсийский гимн, как…
Как это возможно?
А потом глаза сами закрылись, и мир пропал.
Проснулась я от звонка мобильника. Мой новый айфончик, словно проклятый, напевал: «I’m a barbie girl!» Проклятая песня меня преследует! Еще и лежал почему-то на полу у окна. Щурясь от солнца, я прошлепала по полу (у-у-у, грязный, надо срочно мыть!) к телефону, с первого раза не попала на нужную часть экрана, но потом все-таки услышала мамин голос:
– Вика! Витя сказал, ты уже вернулась?
– Ага, – хрипло со сна отозвалась я.
– А что у тебя голос такой? – Мама тут же принялась подозревать. – Ты простыла?
Я озадаченно помолчала. Нет, горло вроде бы не болело, насморк… Хм, тоже нет.
– Вика? К тебе приехать?
– Не надо, мам, все в порядке, – я зевнула. – Просто поздно вчера вернулась, спала. Ты меня разбудила.
– Да? А ты точно не простыла?
– Точно, мам. – В голове, правда, каша, но это со сна.
– Как практика?
Я снова зевнула.
– Практика? – Я в упор не помнила никакой практики. Может, пила вчера? Или снова гормоны пошаливают? Ой, голова! – Да нормально… Мам, я заеду сегодня и все расскажу, хорошо?
– Заедь. У тебя-то, поди, шаром покати на кухне, хоть пообедаешь нормально. – Мама почему-то всегда считала, что хозяйка из меня никудышная. А моя шарлотка – вообще пфе! Как вы, наверное, уже поняли, моя страсть готовить – от нее, и кулинары мы примерно одинаковые. И столь же страстные.
– Да, мам, щас… Только оденусь.
– Жду.
Она и впрямь ждала – с морковным пирогом, моим любимым. Папа был на работе, брат, как обычно, на дежурстве, так что никто маму не сдерживал, и она с удовольствием меня обкормила, напоила жаропонижающим, а то ей показалось, что у меня температура, выдала новый шарф (зачем?! на улице плюс двадцать!), расспросила про практику, но мало чего добилась – я по-прежнему как в тумане плавала. В общем, меня сочли больной и отправили в мою старую комнату спать. Я отказалась и уехала домой – полы тоже кому-то надо мыть, хотя мама очень рвалась помочь. Пришлось спешно вспоминать новый рецепт пирога с ревенем, который я где-то нагуглила, – это маму увлекло, и я уехала спокойно. Правда, с шарфиком.
У подъезда почему-то долго стояла и пялилась на кота… Или кошку, но по морде вроде кот. Белый с черными пятнами. Он на меня тоже посмотрел разок, потом продолжил умываться, а я все пыталась поймать мысль, которая вертелась, вертелась, вертелась… Но никак мне не давалась.
Под вечер позвонил Витька, поинтересовался, как я себя чувствую. Тоже спросил про практику. Я вспомнила, что он одолжил мне деньги на айфон, пообещала вернуть, но Витька отказался. Дескать, для друга ничего не жалко. А у меня снова скользнула какая-то мысль… Скользнула и исчезла.
Приготовила картофельную запеканку, съела половину, посидела в Интернете, скачала новый сериал, посмотрела пару серий…
За полночь, когда я приползла в кровать и уже засыпала, мне… да, пожалуй, приснилось тихое, отчаянное: «Я люблю тебя».
