– Госпожа, этот мерзавец, – он кивнул на спящего Стивена, – простите, недостойный юноша украл у меня очень дорогую, просто бесценную вещь. Потом отдал ее моему врагу, из-за чего я оказался в весьма щекотливом положении. Инцидент уже счастливо разрешился, но вы же понимаете, я не могу так этого оставить. Я отдам вам в телохранители любого из моих людей, даже моего капитана, – он кивнул на хмурого лысого стражника слева от себя, – а он, между прочим, прошлогодний победитель турнира Двадцати. Уверен, с вашей охраной он справится лучше… этого, – он покосился на Стивена. – И единорогов вы сохраните.
Вот уж кого я бы с удовольствием сбагрила…
– Вы согласны, госпожа?
Не буду врать, предложение было соблазнительным. Стивен пытался меня убить, похитить Вильгельма, лгал мне, грубил, вел себя… как… э-э-э… недостойный юноша. И если бы не пресловутые единороги, ни за что бы не стал мне помогать.
Но этого громилу-капитана я вообще не знала. Вдруг он еще хуже?
К тому же… нельзя так. Стивену явно придется туго у этого герцога, и я не хочу уходить, зная об этом. Я спокойно жить после такого не смогу. Конечно, это не мое дело… Было бы. Раньше. Мы спали рядом, ели из одного котелка, он меня все-таки пару раз спас (пусть и с меркантильным интересом) и вообще…
Нельзя так.
– Нет.
Господин в гневе посмотрел на меня, и я подумала, что он сейчас отдаст приказ своим стражникам и те меня рядышком со Стивеном положат. Но взгляд герцога метнулся мне за спину, к лоткам. К танцорам.
Герцог улыбнулся.
– Тогда, госпожа Виктория, предлагаю пари. Вы победите меня в танце, и этот… юноша ваш. Нет – я забираю его с чистым сердцем, а вы уходите. На это вы, конечно, согласитесь?
Не знаю, почему он был так уверен, что я не стану спорить, но мне такое пари и впрямь было выгодно: в танце, полагаю, у меня шанс против герцога с его победителями турниров все-таки был.
– Хорошо. Но как я узнаю, что вы исполните свою часть пари?
– Обижаете, госпожа! – так порывисто воскликнул герцог, что я тут же извинилась. – Но я должен предупредить: лучше меня в этом городе никто не танцует. Вы наверняка это знаете. Поэтому подумайте, может, примете услуги моего капитана? Не пожалеете, обещаю.
– Ничего, я тоже не последний танцор, – отозвалась я, копируя взгляд Вильгельма. – Я могу прийти с партнером?
– Конечно, госпожа. Тогда и я буду не один.
– Прекрасно. И мне нужно время: купить наряд и подготовиться. Могу я быть уверенной, что с моим телохранителем ничего не случится?
– Он будет со мной, но уверяю, пока его здоровью ничего не грозит, – ответил герцог. – До вечера, госпожа, на Дворцовой площади.
– Благодарю.
Мы раскланялись, и господин в сопровождении стражников ушел, унеся с собой спящего и беспомощного Стивена.
Я прислонилась к стене и выдохнула. Хоть бы на меня до вечера никто не напал! Костюм еще этот…
Кот, вывернувшись, соскочил на мостовую, встал на задние лапы и замяукал. Я поняла его и без переводчиков.
– Ничего, Виля, мы его сделаем.
Кот замер. Потом ткнул лапой себе в грудь.
– Да, ты не ослышался. Мы.
Кот истово замотал головой. И жестами показал, что танцевать не умеет.
Я усмехнулась.
– Научу. До вечера еще бездна времени. А теперь прыгай обратно под плащ, мы идем покупать костюм.
Кот замешкался, а потом разразился громким мяуканьем.
– Прыгай, а то тебя увидят, узнают, а меня снова попытаются убить. Или угрожать начнут.
– Мяу!
– Куда ты денешься. Я тебя все эти дни охраняла, а ты откажешь мне в простой просьбе побыть моим партнером в танце? Да, Вильгельм, я от тебя такого не ожидала.
Пристыженный кот замер и замолчал. Подхватив его и спрятав под плащ, я накинула капюшон и с улыбкой повернулась к торговым рядам.
Ну что ж, я ведь хотела на карнавал?
В звенящей тишине пронзительно заиграли трубы – и в воздух взлетела испуганная стая голубей. Взлетела и заметалась по площади. Одна птица чуть не задела крылом меня – заложила такую фигуру высшего пилотажа, что я не сдержала улыбки. На белоснежной голубиной шее поблескивал крошечный изумруд.
На Дворцовую площадь, запруженную народом – всем места не хватило, и любопытные толпились даже в соседних переулках, – вышел герольд. Его изумрудный костюм сверкал в лучах заходящего солнца, словно полностью был сшит из драгоценных камней. Оглядев замерших в предвкушении людей, герольд громким поставленным голосом объявил то, что все и так уже знали:
– Танцевальная дуэль нашего любимого светлого герцога ви Лиета и… госпожи Виктории, – пауза перед моим именем прозвучала очень красноречиво, – объявляется открытой!
Зрители взорвались аплодисментами – все, как один, так что со сцены это походило на гром. Я не выдержала и широко улыбнулась. Черт возьми, как же… как же я люблю это ощущение, когда страх тихонько, словно котенок коготками, щекочет нервы! Как перед прыжком в воду с большой высоты. М-м-м, обожаю!
