— Большинство не знает даже элементарных вещей. Например, своих прав. Было бы куда проще, если бы люди хоть немного интересовались законодательством.
— Да, но для этого у них есть ты, — улыбнулась я. — Доблестный полицейский, готовый прийти на помощь и все объяснить.
— Точно. И все же я понимаю, о чем говорила твоя знакомая. Кажется, она считает тебя очень талантливой.
— Да нет же. Дийя меня терпеть не может. Все наши разговоры сводились к тому, какая она молодец, и по какому тонкому льду я хожу.
— Что за лед? — уточнил Федя.
— Я хотела синтезировать кое-какое соединение, но это было очень маловероятно. Дийя советовала отказаться от этой затеи, но я продолжала стоять на своем. Если честно, никто в лаборатории не верил в эффективность вещества, которое я пыталась получить.
— И чем все закончилось?
— Долгая история, да и не хочется мне это вспоминать, прости.
— Ничего. Наверное, было тяжело быть одной против всех.
— В каком-то смысле, — подтвердила я, задумавшись. — Вообще-то со мной такое не впервые.
— Придерживаешься репутации одиночки?
— Одной как-то проще. Не люблю полагаться на других.
— Обычно так говорят те, кого разочаровали люди.
— Может, я разочаровала сама себя, — пожала я плечами. — Не знаю, считает ли меня талантливой Дийя, но я всегда была о себе лучшего мнения. А потом… что-то пошло не так. Но мне правда нравится преподавать, и я не считаю это пустой тратой времени.
— Уверена, что не растрачиваешь понапрасну свой талант?
— Уверена.
— Вот и хорошо. Кстати, я, кажется, подсел на дорамы.
— Правда? — улыбнулась я. — Идем скорее домой, обсудим за ужином.
Помогая мне с готовкой, Федя открыл холодильник и обнаружил там банку мороженого «Бабл гам», которое я купила специально для него.
— Запомнила, значит.
— Целый месяц переживала, что ты тогда остался без десерта, — объяснила я, нарезая соломкой морковь для фунчозы.
— Очень мило, спасибо. А ты, получается, и еду восточноазиатскую любишь?
— Э-э-э, — задумалась я, смотря на заваленный продуктами обеденный стол, — выходит, что так.
— И давно с тобой это?
— Не знаю, я за собой не слежу. Просто делаю, как чувствую. Но я хорошо помню, что в подростковые годы тащилась по всему американскому. Сериалы, фильмы, книги и, конечно же, еда. Мечтала жить в какой-нибудь бургерной и давиться картошкой фри.
— А сейчас пресытилась?
— Вот сейчас, когда ты спросил, поняла, что да. Наверное, я просто не знала меры. Могла за летние каникулы посмотреть кучу сериалов с огромным количеством сезонов.
— И как в таком плотном графике ты нашла время для химии? — поинтересовался Федя. Сняв чайник с плиты, он заполнил тарелку с фунчозой кипятком и накрыл ее крышкой.
— А, это… — Внезапно чихнув, я неловко улыбнулась. Федя, держащий в руках черный перец, сказал: «Виноват». — Любовь с химией случилась еще в восьмом классе. Просто понравилось то, что рассказывал учитель. Интересно было, совсем не скучно. На остальных-то уроках я зевала, не переставая. Обжшник меня постоянно из-за этого ругал. Говорил, что челюсть заклинит и придется ехать в больницу.
— А такое правда может случиться?
— Еще как. Так что зевай осторожно, — серьезно ответила я.
— Буду себя беречь, — пообещал он, все же не сдержав улыбки.
— Так что там с дорамой? Рассказывай.
Весь вечер мы скакали с одной темы на другую и все никак не могли наговориться. Я находила удивительным то, каким внимательным слушателем и одновременно хорошим рассказчиком был Федя. Мне так сильно нравилось с ним общаться, что я предложила ему встретиться в следующие выходные и прогуляться. Он, давая ответ, даже не колебался.
К третьей встрече я начала подмечать разные мелкие детали во внешности Феди. Например, что одна его бровь почему-то гуще другой. И что, в отличие от многих парней, ресницы у него совсем не длинные (хоть где-то восторжествовала справедливость). Я разглядела след от прокола на его левом ухе и сделала вывод, что раньше — вероятно, до работы в полиции — он носил серьгу. Волосы у него были самого скучного из возможных русых оттенков цвета. Но, когда на них падала тень, они становились темнее и хорошо сочетались с его карими глазами. Ему очень шла коричневая кожаная куртка, с которой он не расставался в ту осень. Не скажу, что он выделялся из толпы, но было в нем что-то приятное — как летящая на тебя белоснежная пушинка, от которой веет летом.
Как и в прошлый раз, он встретил меня у подъезда: стоял, облокотившись на багажник своего ничем не примечательного серого автомобиля.
— Завидуешь? — спросил Федя, заметив меня.
— А то! Сплю и вижу, как угоню твою тачку.
— Так здорово. Преступление еще не случилось, а у меня уже есть подозреваемый.
— Удобно устроился.
— Кажется, у тебя сегодня хорошее настроение.
Я и правда шагала размашистым и чрезвычайно бодрым шагом.
— Так и есть. Проверила все письменные работы, как следует выспалась и теперь чувствую одно сплошное умиротворение.
— Супер. А куда мы идем?
— Пройдемся по окрестностям, а потом можно зайти в мое любимое кафе.