— Мне нравится этот район, — сказал Федя, когда мы прошли через весь двор и вышли на территорию небольшого парка.
— Когда хожу на прогулку, всегда отдыхаю вон на той лавочке, — я кивнула в сторону деревянной скамьи, на спинке которой виднелась надпись, сделанная черным маркером.
— Что там написано?
— Dum spiro, spero. Это латынь. Я поэтому ее и выбрала.
— Как переводится?
— Пока дышу, надеюсь.
— Что-то в этом есть. И часто ты тут прогуливаешься?
— Каждые выходные. Выхожу подышать и иду, куда глаза глядят.
— Одна?
— Ага, хожу по любимым тропинкам, топ-топ, — ответила я и окинула быстрым взглядом гуляющих в парке. Никто из них не пришел сюда один. И хотя сегодня я ничем не отличаюсь от остальных, от правды не убежишь. — Но с тобой гулять гораздо интереснее. Могу представлять, что ты мой оживший воображаемый друг.
— У тебя есть воображаемый друг? — уточнил Федя, даже не думая надо мной смеяться.
— Ну да, веду с ним мысленный диалог. Если бы не окружающие и риск загреметь в психиатрическую лечебницу, говорила бы вслух. Это, кстати, помогает совершенствовать ораторские навыки. Очень даже полезно для работы. Знаешь, как громко и четко мне приходится говорить, чтобы студенты обратили на меня внимание?
— Даже не представляю, я бы уже давно охрип.
— Хоть кто-то меня понимает, — благодарно улыбнулась я.
— И все-таки, почему ты гуляешь одна?
— Не нашлось кандидатов.
— И ты ни с кем сейчас не встречаешься?
— Не-а. Последние пару лет у меня вообще не ладится с людьми.
— Почему?
— Поняла, что хочу всегда оставаться собой. Без притворства, понимаешь?
— Конечно. Я и сам стараюсь так жить.
— Подруги мои, например, привыкли, что я все время шучу. Когда зовут на встречу, надеются повеселиться. Если же я прихожу грустная или веду себя чересчур серьезно или, скажем, завожу какой-нибудь непростой разговор, они на меня сразу злятся. Говорят: «Прекрати, ты портишь нам настроение». С коллегами в лаборатории — наоборот. Они терпеть не могли мой режим клоуна. Требовали быть сдержаннее. Что-то типа: «Не забывай, где находишься. Мы сюда не шутки травить приходим. Будь посерьезнее». Я отвечала, что только за счет этих шуток, может, и держусь, а то бы давно с ума сошла. Но они не понимали. Устала я от этого, вот и гуляю теперь одна. Мне так даже лучше, если честно.
— А в университете с этим как?
— Кажется, студентам нравится, когда я шучу. Это всегда разряжает обстановку.
— Наверное, видят в тебе соратника, который их понимает.
— Надеюсь, — улыбнулась я. — Знаешь, мне начинает казаться, что эта работа мне очень подходит.
— Я почему-то так и думал.
— Почему? Я похожа на училку? — усмехнулась я.
— Просто на каком-то интуитивном уровне хочется тебе довериться.
— Ты поэтому позвал меня тогда с собой в ресторан?
— Наверное. Есть в тебе что-то такое, из-за чего кажется, что ты способна меня понять. Думаю, у многих рядом с тобой возникает подобное чувство.
— Если и так, то сказал об этом вслух только ты.
— Я с первого дня знакомства стараюсь быть честным. Не хочется это менять.
— Поддерживаю, — согласилась я, хотя была не до конца с ним честна и уже начинала об этом жалеть.
— Далеко еще до твоего любимого кафе? — поинтересовался Федя, когда мы остановились в ожидании зеленого сигнала светофора.
— Перейдем дорогу и останется совсем немного. А что, устал идти?
— Проголодался.
— Это хорошо. Больше блюд попробуешь. Еще и для десерта место останется.
— Когда бываешь там, заказываешь одно и то же или каждый раз пробуешь новое?
— Я там уже все перепробовала, а что?
— Да так, просто стало интересно. Есть люди, которые никогда не рискуют в этом плане.
— Теперь, когда я попробовала все, что у них есть, заказываю только самое любимое.
— Мне есть, чему у тебя поучиться, — сказал Федя, когда мы перешли на другую сторону улицы и двинулись прямиком к кафе с ярко-салатовой вывеской и логотипом в виде лайма. — Можно спросить?
— Ну разумеется. Что угодно.
— Почему ты никогда не спрашиваешь меня о Дине?
— М-м-м, — задумалась я. — Потому что у меня нет никаких вопросов.
— Совсем ничего не интересно узнать? Даже не спросишь, пытаюсь ли я ее найти?
— Во-первых, она бросила тебя самым некрасивым из всех способом. А я не хочу обсуждать людей, которые поступают подобным образом.
— А во-вторых?
— Не хочу портить тебе настроение, а эта тема точно не из приятных. Но если тебе нужно выговориться и чем-то поделиться, то я готова обсуждать это хоть днями напролет.
— Правда? — удивился он. — Прямо днями напролет? Даже в выходные?
— Конечно.
— Этого не требуется, но спасибо. — Благодарно улыбнувшись, он вдруг мимолетно коснулся моего запястья и сразу же одернул руку. — Я тоже с радостью тебя выслушаю, если нужно. Ты ведь не просто так продала свое свадебное платье. Наверное, оно причиняло тебе боль.
— Причиняло, — подтвердила я. Правда, совсем не по той причине, какую он себе представляет, но какая разница? Боль есть боль. И неважно, где находится очаг возгорания — в конечном счете пламя охватит каждый сантиметр тела.
— Она тебе хотя бы заплатила?
— Что? — переспросила я, растерявшись.
— Дина. За платье.
— А-а, да. Заплатила.