— Хорошо, — кивнул Федя. — Много?
— Не скажу.
— Почему?
— Вдруг попросишь вернуть, — пошутила я. — Или арестуешь.
— За что арестую?
— Не знаю. Сам сказал, что люди не знают законов. Я ничем от них не отличаюсь. Может, нарушила что-то, и сама не знаю — что. А ты только и ждешь, чтобы подловить меня на признании.
— Тебе бы книги писать с такой фантазией, — рассмеялся Федя.
— Да я бы с радостью. Если согласишься меня консультировать, может получиться неплохой детектив.
— Нет уж, увольте. Не хватало мне еще и в свободное время думать о расследованиях.
— Я ведь и обидеться могу, — пригрозила я.
— На что?
— Ты же только что разрушил мою воображаемую писательскую карьеру.
— Мне так стыдно!
Мы остановились у входа в кафе, и вдруг замолчали. Я чувствовала, что должна сказать что-то еще. Про платье, да и вообще… Федя, похоже, считал точно так же. Его взгляд и даже поза требовали ответов.
— Я не знаю, сколько оно стоит, — заговорила я наконец. — Так что Дина в любом случае заплатила достаточно. Хотя в каком-то смысле то платье было бесценным.
— Тебе его жених купил?
— Нет. Мне его подарили.
— Какой странный подарок.
— На самом деле, зная человека, который его сделал, скажу тебе: нет, вовсе не странный. Люди вообще довольно часто дарят то, что очень любят.
— Наверное, так и есть, — согласился Федя.
Осознав, что больше я ничего не скажу, он открыл дверь в кафе и жестом пригласил меня внутрь.
— Еда, мы идем! — воскликнула я и сразу же направилась к своему любимому столику у дальней стены. А когда мы устроились, добавила: — Извини, если кажусь тебе недостаточно открытой. Я не скрытничаю, просто пока не знаю, как об этом говорить.
— Или просто не хочешь это обсуждать. Не оправдывайся, я все понимаю.
— Спасибо, — поблагодарила я, улыбнувшись. — С тобой приятно иметь дело.
В тот вечер я в полной мере осознала, кем мы были и почему так много говорили. Два беглеца, коротающих время за поеданием пасты. Когда мы были вместе, все плохое почему-то забывалось. Я задавалась вопросом, когда это закончится, и приходила к выводу, что как только нам станет легче. Наши раны затянутся, и тогда мы сможем перестать убегать. А вместе с тем закончатся и наши, казалось бы, нескончаемые разговоры.
— Ты знала, что будет так остро? — спросил Федя, выпив второй по счету стакан воды.
— О да. Это же паста арабьята.
— Почему не предупредила, когда я заказывал ее?
— Хотела посмотреть, как у тебя из ушей пар повалит, — пошутила я и тут же поменяла наши тарелки местами. — Карбонара устроит?
— Конечно, но ты не обязана…
— Да брось, я душу продам за арабьяту, острые крылышки и том ям.
— Не перестаешь меня удивлять. — Покачав головой, он намотал на вилку спагетти. — Но ты заказала карбонару. Значит, любишь ее не меньше острой еды?
— Само собой. Бывает читаю лекцию студентам, а сама мечтаю, как зайду после работы в кафе и поужинаю карбонарой.
— Прямо мечтаешь?
— Ага, прямо с ума схожу от желания ее съесть.
Чуть не подавившись от смеха, Федя откинулся на спинку мягкого кресла такого же ярко-салатового цвета, что и вывеска у входа в кафе.
— Может, нам стоит сделать это традицией? — предложил он.
— Что? Смешить тебя, когда ты ешь?
Снова прыснув, он махнул на меня рукой.
— Не отмахивайся от того, кто поменялся с тобой тарелками. Это неприлично.
— Не буду, — пообещал он и снова выпил воды. — Я имел в виду совместный поход в кафе каждую неделю.
— Я не против.
— Хорошо. Только в следующий раз останови меня, если я соберусь заказать что-то несъедобное, ладно?
— Что? — ахнула я и, схватив тарелку со стола, прижала ее к груди. — Не слушай его, милая, ты самая съедобная и вкусная паста на свете. Только будь добра, не говори карбонаре, что ты моя любимица.
— Успокаиваешь пасту? — тихо уточнил Федя, подавшись вперед.
— Ты сказал про нее ужасные слова. Нужно было спасать ситуацию, — прошипела я в ответ.
— Боишься, что она отомстит тебе несварением, если не заступишься за нее?
— Тш-ш-ш! — Улыбнувшись, я поставила тарелку обратно на стол. — Спасибо тебе.
— За что?
— За то, что хотя бы раз в неделю я не буду ужинать в одиночестве. И за то, что не крутишь пальцем у виска, когда я разговариваю с макаронами.
— Думаешь, я бы смог? Ты так добра к этим спагетти, они тебя не заслуживают.
— Да, — согласилась я, — они даже не осознают, как сильно им со мной повезло.
— Вот именно, — кивнул Федя, широко улыбаясь. — И, Алиса?
— М?
— Я тоже не люблю ужинать в одиночестве. И рад, что хотя бы раз в неделю ты составишь мне компанию.
— Так и знала, что у тебя корыстные мотивы. Но я не против.
— Вот и решили.
Когда через пару часов мы прощались у моего подъезда, произошло кое-что очень важное. То, что определило наши дальнейшие отношения. То, что раз и навсегда установило между нами границу, которую мы, вероятно, никогда не нарушим.
— Я очень хорошо провел время, — признался Федя. — И, наверно, при других обстоятельствах я бы тебя сейчас поцеловал. Но мне кажется, нам не стоит этого делать. Что думаешь?