— Лучше уж переоценить, чем недооценить и ничего не сделать. Мы сделаем все, что сможем. Ты же знаешь нас.
— Я знаю лишь то, что ты взял с собой плавки, хотя мы договорились не брать с собой пляжные принадлежности, чтобы не отвлекаться от поисков.
— Думал, ты шутишь, — признается он, неловко улыбаясь.
— Извечная проблема. Я так много шучу, что люди перестают мне верить.
— Есть такое. Но только самую малость.
— Зашибись, блин.
— Давай купим тебе купальник? — предлагает Федя, по-щенячьи заглядывая мне в глаза.
— Вот только не надо включать обаяшку. Я как скала, меня этим не пронять.
— Тогда что? Пойду спрошу у администратора, где здесь нудистский пляж?
— Офигел? — вспыхиваю я.
— Не просто же так ты не взяла с собой купальник. Ты точно преследовала какую-то цель. — Поигрывая бровями, он точно намеревается довести меня до греха. Уже готовая наброситься на него с кулаками, я все же сохраняю остатки рассудка и, поднявшись с пола, направляюсь в ванную.
— Я в душ, — объявляю я.
— А вещи взять не хочешь? Или по номеру ты тоже голышом будешь ходить?
— Боже мой, — бормочу я, судорожно открывая свой чемодан. Схватив первую попавшуюся пижаму и шампунь с гелем, скрываюсь в ванной комнате. Выдохнув, смотрю на себя в зеркало и замечаю на щеках ярко выраженный румянец. Перегрелась или…?
Быстро сбросив с себя одежду, забираюсь в душевую кабинку и какое-то время стою неподвижно, не решаясь включить воду. Вспоминаю, как встречалась с парнем в свои студенческие годы и как отказала ему в совместной поездке на море. Посчитала, что мы не настолько близки, что было странно, ведь мы регулярно занимались сексом. Но поездка на море казалась мне чем-то глубоко личным. Мои родители, например, никогда не отдыхали по отдельности. Каждый отпуск, на какое время года он бы ни пришелся, они проводили вместе. Наверное, поэтому я решила, что отправлюсь в подобное путешествие только с тем, кого по-настоящему люблю и кому всецело доверяю. Но я приехала сюда вместе с Федей, и это приводит меня в некоторое замешательство. Знаю, что мы здесь по делу. И при других обстоятельствах никогда бы не оказались в одном гостиничном номере в самом центре курортного поселка. Но все же мы тут, и мне нужно это переварить.
— Ты жива? — вдруг спрашивает Федя. Его голос звучит подозрительно близко. Словно он стоит не за дверью, а прямо в комнате. Странно…
— Какого хрена! — восклицаю я, заметив его силуэт через стену душевой. — Ты что здесь забыл? А ну вы выходи!
— Успокойся, я с закрытыми глазами. Хотя душевая сделана из непрозрачного материала, я все равно ничего не увижу, кроме смутных очертаний.
— Я тебе устрою такие очертания, как только выйду отсюда, что ты забудешь, как ходить.
— Это прозвучало очень двусмысленно, знаешь ли.
Услышав его смешок, я прячу лицо в ладонях.
— Федя, я собираюсь тебя убить.
— Ладно.
— Я серьезно.
— Понимаю. Но какой у меня был выбор? Ты зашла сюда двадцать минут назад и до сих пор не включила воду.
— Такой у меня ритуал, — выдумываю я на ходу.
— Какой? Стоять голышом, глядя на кран?
— Тебе не понять. Этот ритуал только для посвященных.
— Посвященных во что?
— В душевую ритуализацию. — С трудом сдерживая смех, я смотрю на пальцы своих ног и понимаю, что замерзла. — Ты впустил сюда холодный воздух, уходи.
— Прости. Но как долго ты собираешься тут торчать? Я тоже хочу в душ.
— Хотеть не вредно. Выметайся.
— Алиса…
— Выйду через пять минут!
— Хорошо.
Включив слегка теплую воду, я расслабляюсь и в деталях прокручиваю в голове произошедший только что диалог. Улыбаясь, понимаю, что если и стоило с кем-то ехать в такую поездку, то именно с Федей.
Сомневаясь, что уложилась в обещанные пять минут, я возвращаюсь в комнату, готовая извиняться, но номер встречает меня тишиной.
— Ты придуриваешься или правда спишь? — спрашиваю я на всякий случай шепотом. Федя на мой вопрос никак не реагирует — продолжает лежать с закрытыми глазами, обнимая подушку. Я проспала большую часть поездки в поезде, но каждый раз, когда я пробуждалась, Федя бодрствовал. Смотрел в окно, читал какую-то книгу со странным названием, общался с соседями по купе, иногда шуршал пакетом, в котором лежала еда. Хотелось бы мне знать, почему он толком не сомкнул глаз, но куда важнее то, что сейчас он наконец-то спит.
Я уже видела его таким — уставшим и спящим — одним холодным ноябрьским вечером. Это был один из тех странных дней, когда ты просыпаешься в дурном настроении, уже чувствуя, какими отстойными будут следующие часы твоей жизни. Все, к чему я прикасалась, отдавало каким-то неприятным душком. Асфальт во дворе моего дома, сидение в машине, дверная ручка кабинета, где меня ждали студенты. Так что, когда во время последней пары аудитория начала наполняться дымом, а из коридора послышались крики, я даже не дрогнула. Схватила огнетушитель, который хранился в кабинете на случай чрезвычайных ситуаций во время химических опытов, и выбежала за дверь. О том, что я рисковала жизнью и вела себя не слишком обдуманно, сказал мне Федя, который приехал ко мне тем же вечером.
— Почему ты тут? — спросила я, выбравшись из машины.