Продам жену, торг уместен полностью

Кассиан сидел за столом. Перед ним – кофейник, булочки с маслом и абрикосовым вареньем, чашка крепкого кофе. Он читал газету, словно все, что происходило вне этих страниц, его не касалось. Рядом на тележке – аккуратная стопка свежих выпусков, не меньше десятка.

– Доброе утро, – произнесла я спокойно.

– Доброе, – отозвался он, не отрываясь от чтения. Будто мы были не супругами, а дипломатами из разных держав, вынужденными делить стол для переговоров.

Я только успела сесть, как взгляд скользнул по первой полосе его газеты:

«Самый завидный мужчина столицы – и его бескомпромиссная ставка на любовь!»

Под заголовком – наша фотография: тот момент, когда мы вместе покидали здание Торгового Дома. Я – с высоко поднятой головой, держа его под руку. Он – спокойный, собранный, с почти невесомой улыбкой. Все выглядело так, словно заголовок прав: он сделал ставку – и выиграл.

Словно кто-то плеснул в лицо холодной водой. Я медленно потянулась к тележке и начала перебирать другие выпуски.

«Цена любви: полмиллиона за сердце Амалии де Монфор»

«Любовь, купленная на аукционе: сенсация, что потрясла столицу!»

«Амалия де Монфор: женщина, укравшая душу Кассиана Эр Рейна»

«Любовь сквозь годы: Кассиан Эр Рейн и Амалия Монфор – история, достойная баллады!»

Я развернула один из выпусков и быстро нашла статью:

Юношеская любовь Кассиана Рейна и Амалии де Монфор разбилась о суровые аристократические устои – тогда он был всего лишь студентом с простеньким даром щитов, магом второго круга, недостойным ее влиятельной семьи. Влюбленные были разлучены, но Кассиан Рейн, словно герой из баллады, пронес свою любовь сквозь годы и, став обладателем высшего титула магической аристократии, вернулся, чтобы воссоединиться с Амалией де Монфор – любовью всей своей жизни.

И когда судьба привела ее на край пропасти – выставив на позорный аукцион, устроенный бывшим супругом, – именно он оказался рядом. Мужчина вырвал свою любовь из грязных рук прошлого, заплатив цену, которую другие даже не осмелились предложить.

– Если бы только они знали правду… – пробормотала я себе под нос с горькой усмешкой.

– Ты что-то сказала? – Кассиан оторвался от чашки.

Я моргнула.

– Говорю, ты отличный сказочник, – отозвалась я с легкой, но ядовитой иронией. – Местами даже трогательно.

Он отложил газету и посмотрел на меня спокойно.

– Что-то не нравится? Я ведь почти не приукрашивал.

– Нет. Все в порядке. Во всяком случае, это лучше, чем прошлые заголовки. «Падшая Монфор» звучало куда менее поэтично.

Я надкусила булочку и опустила глаза в текст. Газеты сделали из позора красивую сказку, но я-то знала правду: я – трофей. Предмет торга. Оружие в чужой войне.

– Кстати об этом, – произнес Кассиан, и его голос, глубокий и ровный, заставил меня поднять голову.

Он достал из внутреннего кармана бархатную шкатулку. Внутри лежал женский перстень: изящная версия его печатки с выгравированным щитом Эр Рейнов. Металл сиял платиновым блеском аурия белого – редкого сплава, символа власти и высшей аристократии.

– Ты больше не Монфор, – произнес он и протянул руку ладонью вверх. Я поколебалась, но вложила в нее свою.

Его прикосновение было теплым, уверенным – и до обидного знакомым. Кожа отозвалась мгновенно, будто память тела опередила разум. По спине прошла дрожь, дыхание сбилось, хоть я и старалась сохранить спокойствие.

Он снял с моего пальца старый перстень – серебро с гербом Монфоров. Затем надел новый – неспешно, почти церемониально.

– Теперь ты Амалия Эр Рейн, – сказал он, все еще держа мою руку.

Я с трудом вдохнула, заставляя себя заговорить:

– Спасибо, – тихо ответила я, осторожно высвобождая пальцы. – Но это не отменяет того, что я сказала вчера. Я намерена развестись.

Кассиан улыбнулся уголками губ, с тем самым выражением, от которого у меня когда-то подкашивались колени.

– Не сомневаюсь. Уже нашла способ, как раздобыть миллион золотых?

Слова Кассиана задели сильнее, чем я ожидала.