Но я не собиралась ворошить прошлое, оправдываться или вытаскивать на свет то, что между нами так и осталось несказанным. Я знала, зачем он был рядом тогда, зачем ему нужен был наш союз – но не дала ни малейшего повода заподозрить, что его игра раскрыта.
Просто ушла на своих условиях. Не как жертва – как хладнокровная, расчетливая аристократка, для которой чувства – ничто по сравнению с положением и выгодой. Именно такую Амалию я показала ему напоследок. Так было проще.
Лучше выглядеть равнодушной, чем раненой.
– Я намерен уничтожить Ричарда. А ты – лишь первая ступень в этом плане. Пешка в мужской игре.
Я расхохоталась.
Сухо, зло, без капли веселья – больше в насмешку, чем от удовольствия.
– Полмиллиона, Кассиан! – Я смотрела на него как на дурака, которого обвели вокруг пальца. – Ты заплатил ему полмиллиона. Публично. На глазах у всей столицы. Это не месть – это щедрый подарок с бантом. Ричард до сих пор, наверное, пересчитывает золото.
Кассиан не улыбнулся. Только взгляд стал жестче, голос – ниже.
– Так бы и было, если бы на моем месте оказался кто угодно другой. Ричард ведь пытался сорвать сделку. Был готов отказаться от денег, лишь бы не допустить, чтобы ты стала моей.
Я застыла – и в следующую секунду все поняла.
С самого начала это была постановка. Кассиан вовсе не опоздал на аукцион – он просто наблюдал из-за кулис, пока вместо него торговался Тейр. Молчаливый, угрюмый, со шрамом на все лицо. Один его вид был достаточно пугающим, чтобы сбить с толку кого угодно.
Ричард наверняка даже порадовался, что я досталась такому. Решил, что это финальное унижение. Пока не понял, что истинный покупатель – его злейший враг.
– Ты все спланировал! – выдохнула я, ошеломленная.
– Конечно, – ответил он просто. – Но не потому, что люблю тебя. А потому что так больнее ему.
Он сделал шаг ближе, поднял руку и коснулся моего подбородка.
Не мягко. Холодно.
– Ты плохо знаешь своего бывшего мужа, если думаешь, что его волнует только золото, – тихо сказал Кассиан. – Все, о чем он сейчас может думать, – это ты. У меня. В моем доме. В моей постели.
Он провел пальцем по моим губам – жест внимательный, почти интимный, но в нем не было ни тепла, ни ласки.
Только демонстрация власти.
– Все наблюдают. Все сравнивают. И никто не пропустит, как ты расцветаешь рядом со мной.
Он отступил на шаг, и я поняла: он уже не видел перед собой женщину. Он видел трофей.
Шаг в партии.
И только это имело для него значение.
– Амалия, я подниму тебя так высоко, что его жалкое тщеславие захлебнется в зависти. И это будет только началом моей мести.
А что потом?
Когда месть завершится, когда Ричард будет повержен и растоптан… Что Кассиан сделает со мной?
Столкнет с той самой высоты?
Я посмотрела на мужчину, которого когда-то любила, и ощутила вдруг странное облегчение. Хорошо, что он сказал все прямо. Без масок. Без притворства. Без жалкой попытки выдать расчет за чувства.
Теперь я хотя бы не буду обманываться.
Он использует меня – осознанно, хладнокровно, шаг за шагом. И, может быть, это даже к лучшему.
Потому что если уж быть пешкой – то хотя бы понимая правила игры.
– Тогда поторопись со своей местью, – сказала я спокойно, даже холодно, мысленно отсекая все лишнее: чувства, воспоминания, сомнения. – Потому что очень скоро ты лишишься своей пешки. Я намерена выкупить себя. И подать на развод.
Кассиан словно окаменел. Его взгляд вспыхнул – не гневом, а чем-то куда глубже: растерянностью, которой он не позволил себе показать.
Я развернулась и пошла к выходу, не оборачиваясь. Четко зная, что должна сделать.
Я открыла глаза от резкого потока света – служанка бесшумно вошла в комнату и распахнула тяжелые шторы, впуская в спальню утреннее солнце.
– Моя леди, уже девятый час. Завтрак накрыт, – прозвучало тихо и почтительно.
Я медленно поднялась, чувствуя в теле затянувшуюся скованность. Лежала в той же позе, в какой заснула – сдержанной, напряженной, словно любое движение могло пересечь невидимую черту.
Что ж… наша первая супружеская ночь прошла незаметно.
До глубокой ночи я возилась в кабинете: разбирала бумаги, просматривала документы, расставляла книги и артефакты. Убеждала себя, что это нужно сделать сразу – потом будет не до того. Но саму себя не обманешь: я просто тянула время, чтобы избежать неловкой встречи с Кассианом перед сном.
Когда я все-таки переступила порог спальни, было уже за полночь. Он спал. Или сделал вид.
Кровать была огромной, и я заняла самый краешек, буквально свисая с него, будто малейшее движение могло разбудить мужчину.
И все же ничего не произошло.
Ни слова, ни жеста, ни намека на супружеский долг.
А утром его уже не было.
К завтраку я спустилась чуть позже, чем собиралась. Волосы собраны в гладкий хвост, одежда – простая, нейтральная. Маска вежливой отстраненности – на месте. И я не собиралась ее снимать.
