Эрику продолжает трясти мелкой дрожью, несмотря на мои поцелуи, объятия, на то что делаю воду горячее. Выключив душ, выхожу первым, беру большое черное полотенце, закутываю в него девушку, ну прямо, блядь, как ребенка. Морщусь от этой мысли.
Никогда не ловил себя на тяге к малолеткам. Скорее наоборот. По молодости меня тянуло к опытным женщинам, на десять-пятнадцать лет старше меня. Чтобы все умели. Потом случился роман с Марго Штольман. Она была девственницей. Красоткой. Жаждущей секса, экспериментов. Она с упоением бросалась в изучение всего нового. В Марго кипела жизнь и это не могло не привлекать. Я был увлечен настолько, что был уже готов жениться… И в то же время младшая сестренка моей невесты, поцелуй с ней… Что это, блядь, было? Совсем юная, без груди, худая, плоская щепка. Марго называла ее заморыш, терпеть не могла. Мне же всегда хотелось защитить девочку. Ничего большего в моей голове не возникало, я нормальный мужик, не извращенец. Но Эрика еще тогда влезла мне в душу. Может потому что выглядела всегда отчаянно одинокой. Напоминала этим меня… Того мальчика, которого я изо всех сил старался забыть.
Хотя никогда в жизни не был гребаным Суперменом. В смысле, даже поклонником подобных супергероев, даже в детстве. Мне нравились злодеи. Куда харизматичнее… И глубже прописанные персонажи. В тюрьме я много прочел книг. Разных. Лишний раз убедился, что герои скучны.
Так что, получается, я гребаный извращенец? Потому что хочу снова, войти в Эрику, засадить по самые яйца, немедленно…
Хотя куда приличнее до свадьбы подождать.
И тут же отгоняю эту тупую мысль. Нахуй свадьбу.
Вытираю Эрику, которая прячет глаза и кутается в полотенце. Пытаюсь быть нежным, но это у меня неуклюже получается. Снова тянусь к ее губам, пытаясь дать ей понять тем самым, что в оральном сексе нет ничего зазорного, ужасного или пошлого. Любое проявление любви между мужчиной и женщиной – нормально.
Любви?
Стоп…
Обрываю сам себя.
Что за безумные мысли? Какая любовь? Я даже не уверен, что во мне она есть по отношению к дочери… Все эти годы я наблюдал за ребенком со стороны. Но так и не смог почувствовать того, что пишут в книгах. Это было абсолютно чуждое мне существо. Маленькое, с соской во рту, в смешном розовом комбинезоне. Или пышном бальном платье, или в костюме кролика. Неважно. Никак не получалось почувствовать себя отцом…
– Вызови мне такси, пожалуйста, – тихо произносит Эрика, когда помогаю ей надеть свой махровый халат. Огромный для нее, она в нем буквально тонет.
– Ты никуда не поедешь, пока мы не поговорим. Не нужно воспринимать случившееся остро… Я так понимаю, у тебя
Вскидывает голову, подбородок вверх.
Но она меня поняла.
– С чего ты взял? – вскидывает голову, острый взгляд, способный заколоть.
– Глупо ссориться из-за минета, не находишь?
Ничего не отвечает, только съеживается сильнее. Черт, эта ее манера выглядеть беззащитной – то, что действует всегда безотказно. Обезоруживает даже сарказм, которым, как мне казалось, владею в совершенстве.
Выходит из ванной, следую за ней, на ходу заматывая полотенце на бедрах. В гостиной Эрика растерянно оглядывается по сторонам. Видимо, платье свое ищет. Блядь, а у меня снова стояк болезненный. Как будто и правда только откинулся, как будто не был еще ни с кем…
Понимаю, что стыдиться мне нечего… Но все равно невыносимое ощущение гложет, хочется сбежать. Давид следит за мной таким внимательным взглядом, что это нервирует все сильнее.
Почему он такой невыносимо грубый? Неужели не понимает, что каждое его слово режет меня точно лезвие? При этом, нельзя отрицать, что он говорит естественные вещи. Он просто не хочет ничего приукрашивать. Я это понимаю… Нет ничего хорошего в лицемерии. Тем более, спасительного. Наоборот, самообман опасен. Но что поделать, если я настолько хрупкая, настолько трусливая, что мне необходимо спрятаться хоть за чем-то. Пусть даже за притворством, которое сама презираю.
– Я не собираюсь ссориться, Давид. Не за этим сюда пришла, – произношу как можно спокойнее, сделав глубокий вдох.
– Тогда может расскажешь, зачем пришла?
– Может нам лучше встретиться где-нибудь в кафе? Дело серьезное. Нам нужен твердый договор… Если я пойду на твои условия…
– Договор, значит? – прищуривается. Вокруг его глаз собираются морщинки… Это почему-то удивительно идет ему. – Значит, здесь обсуждать эти
– Тебе обязательно быть таким грубым? – от слов Бахрамова у меня по всему телу волна прокатывается.
Причем это никакой не теплый бриз, а разрушительное цунами, так что устоять на ногах непросто. Но если быть откровенной – чертова грубость возбуждает. Чувствую, как между ног приливает влага. Щеки лихорадочно печет. Да что ж такое? Как справиться с реакцией на этого мужчину? Он ведь все видит! Он же меня сейчас поимеет без всякого контракта! Уже поимел…
