– Он мне, конечно же. не клялся верности, – сделав еще один глоток, признается Мира. – Поэтому, я не то что бы шокирована. Конечно, неприятно, но пережить можно. Пожалуй, я сейчас уйду… Но хочу сразу предупредить, что собираюсь бороться за этого мужчину. Всеми способами. Мы встречаемся уже три месяца, с тех пор, как он вышел из тюрьмы. Я была самой первой, к кому он пришел, я навещала его даже в тюрьме. Давид неплохо сидел, он заказывал себе девочек, их было немало, да что там, целая очередь, – снова усмешка. – Я всегда знала, что он не монах… Многие приезжали к нему с удовольствием. Но со мной это было регулярно. Я люблю его, хочу быть с ним… не знаю какие мотивы у тебя…
– У меня нет никаких мотивов! – перебиваю резко собеседницу. – Я случайно оказалась здесь, можешь не волноваться. Знаешь, я собиралась подыскать что-то еще, вроде брюк, и уйти. Сейчас мне очень этого хочется, поэтому извини, я пойду продолжу свои изыскания…
Разворачиваюсь чтобы уйти обратно в спальню, где валяются брюки, которые я собираюсь как-то пристроить на свой тощий зад.
– Нет это я уйду, раз уж не было договора, не буду смущать моего любимого! – кричит мне вслед Мира.
В этот момент раздается щелчок входной двери, машинально оборачиваюсь, смотрю на Миру, и мы обе замираем…
Давид как ни в чем не бывало проходит в гостиную. На нем спортивные штаны и старая выцветшая футболка без рукавов, подчеркивающая его бицепсы. На груди большое пятно от пота, лицо влажное – ясно, что он вернулся с тренировки.
– Доброе утро, – произносит насмешливо, ничуть не смущаясь при виде Миры. Он выглядит спокойным и расслабленным, в глазах пляшут чертики, ощущение, что его даже забавляет эта ситуация.
На меня словно ступор находит, стою неподвижно в чертовом пиджаке. Ситуация настолько отвратительна и унизительна, что голове лишь одна мысль: чтоб ты сдох, Бахрамов.
Честное слово, никогда я его так сильно не ненавидела. Даже когда за смерть мамы его посадили. Я узнала об этом из газет, случайно. Меня оберегали от этой новости, хотя я была уже взрослой, задавала много вопросов. В те годы не было злобы, ненависти. Скорее всего, потому что я не верила, что Давид мог сделать такое. Да и мотива у него не было… А вот сейчас он мне видится полнейшим подонком. Наверное, это неправильно. Боже, я серьезно собиралась за это чудовище замуж, пусть даже фиктивно?!
– Доброе утро, дорогой, – Мира приближается к Бахрамову, нарочито сексуально покачивая бедрами. Впрочем, это поступок не сильно меня удивляет. Давид не проявляет недовольства такой вольностью, только плотно сжав губы, чуть отстраняется. Но Мире все равно. Вцепившись в его бицепсы, шумно вздохнув, она целует его в щеку.
– Прости Давид. Я ужасно соскучилась, ты не отвечал на звонки… Хотела сделать тебе сюрприз. Понимаю, что он вышел ужасно неудачным. Но надеюсь, ты не будешь ненавидеть меня за это, – щебечет Мира. – Эрика вот не сердится…
– Я тоже не буду сердиться, – говорит Бахрамов. – Раз Эрика отнеслась нормально. Не в моих правилах ссориться с красивыми женщинами.
Меня передергивает от этой сцены. Как можно настолько не уважать себя, как это делает Мира?
– Привет, Эрика, – произносит Давид, и я вздрагиваю.
– Привет, – выдавливаю, только чтобы не выставить себя ревнивой идиоткой.
– Извини, ты, наверное, переживала, когда проснулась и не нашла меня? Я забыл предупредить, что в восемь у меня всегда пробежка.
Хочется ответить грубо. Что мне наплевать, во сколько он занимается спортом, как и на все остальное. Вместо этого чувствую, как к лицу приливает жар. Еще и Мира сверлит взглядом…
Ненавижу себя за то, что поддалась ему. События вчерашнего вечера проносятся перед глазами, вызывая внутри ядовитую горечь. Чувствую себя использованным трофеем. Как могла ответить вчера взаимностью? Неужели настолько изголодалась по сексу? Нужно было сохранять голову на плечах и контролировать свои поступки. А вместо этого…
– Нужно было разбудить меня, – произношу ледяным тоном. – Ты не подумал, что у меня могут быть дела?
– Ты спала так сладко, – горячим взглядом Давид проходится по мне, с головы до ног. – Ты ведь не спала почти до пяти утра.
Он что, намеренно провоцирует Миру? Или хочет с ней расстаться и использует меня?
– Как и ты, – говорю резко, прежде чем успеваю остановить себя.
– Мне не нужно много времени для сна, – отвечает Давид.
Мира смотрит то на меня, то на него, явно не зная, как вести себя дальше.
– Где моя одежда? – задаю самый насущный вопрос, всей душой надеясь, что эта унизительная ситуация наконец придет к завершению. На месте Лисовской я бы давно ушла, хлопнув дверью. Но видимо Мира придерживается другого сценария. Ей нравится это унижение. Мне – нет, но для того чтобы уйти, мне нужно переодеться. Бежать в одном пиджаке – полный идиотизм.
В этот момент взгляд Бахрамова застревает именно на чертовом пиджаке от Сен-Лорана, под которым на мне нет белья… Начинаю мучительно краснеть, всей душой презирая себя за такую реакцию. Черта побери, этот мужчина вывалял меня в дерьме, а я все равно реагирую на него как на афродизиак.
