Давид вжимает меня в стену своим мокрым телом, запах его пота действует на меня удивительно. Никакой брезгливости. Наоборот. Еще сильнее возбуждает. Как и его поведение, то как тяжело дышит, воздух вырывается из его легких со свистящим звуком. Не отстраняясь, Бахрамов начинает стягивать с себя потную майку. Его движения резкие, лихорадочные. Отбросив майку, стискивает мои ягодицы, его ладони скользят под пиджак, по внутренней стороне моего бедра. Там горячо. Там влажно. Еще саднит с прошлого раза. Ноет от боли и одновременно от желания, которое он разогревает умело, своими пальцами, умелыми касаниями.
Сорвав с меня пиджак, Давид буквально пожирает взглядом каждый сантиметр моего тела. Все еще сопротивляюсь, извернувшись, поворачиваюсь к Давиду спиной. Но его это не смущает нисколько. Горячее дыхание опаляет мой затылок. Палец Бахрамова гладит мои лепестки, размазывая по ним влагу. Его палец проникает внутрь, и от этого проникновения по всему телу расползаются такой силы импульсы, что у меня подкашиваются ноги.
Падаю на четвереньки, оказываясь в самой незащищенной, еще и ужасно неприличной позе, с выставленным к лицу Бахрамова задом, потому что Давид незамедлительно следует за мной, приняв ту же позу.
Меня охватывает паника. Никогда не занималась любовью по-собачьи. Отвратительная, ужасно унизительная поза. Я была уверена, что никогда не стану так… Это точно не для меня… Боже, как же стыдно. Пытаюсь отползти, слезть с постели. Но руки Давида стискивают мою талию, не давая пошевелиться.
– Я обязательно трахну тебя в этой позе, милая. Не надо нервничать. В этом нет ничего унизительного, – словно читая мои мысли, надтреснутым голосом шепчет мне в шею Давид. – Но не сегодня. Ты не выдержишь такого. Это будет жестко. Надеюсь я выбью этим жестким трахом из тебя все твои долбанные «нет». Ты моя, Эрика. Пора привыкать к этому. Я хочу послушную жену. Все остальные качества у тебя уже есть. Сейчас – не двигайся.
Его ладони перемещаются на мои ягодицы. Чувствую, как их касается его горячее дыхание. Тишина. Ни звука. Ни движения… Он что, разглядывает меня
Палец Бахрамова снова проникает в меня, к нему присоединяется второй. Дыхание за спиной становится тяжелее. Давид трахает меня своими пальцами, все тело скручивает спазм, начинаю дрожать, жажда наслаждения затапливает меня целиком, до пальцев ног, которые поджимаю, непроизвольно подаюсь назад, насаживаясь на его пальцы. И замираю, шокированная тем, насколько собственное тело выходит из-под моего контроля.
– Отпусти меня… – вырывается слабая мольба.
– Тсс… погоди…
Опустив голову, смотрю на него через свои широко расставленные ноги. Поза запредельно пошлая. В одной руке Бахрамов держит свой член, водит по нему, от основания до головки, крепко сжимая. Другой же рукой продолжает толкаться в меня пальцами.
Затаив дыхание, завороженно наблюдаю за ним. Выгнув голову смотрю на лицо Давида, искаженное мукой, жилы натянуты, по лбу течет капля пота. Его движения рукой становятся сильнее, настойчивее. Боже, он мастурбирует на мою задницу. Абсолютно безбашенный, не имеющий ни капли стыда… Или заботливый, ведь он не трогает меня чтобы не причинять неприятных ощущений? Мне сейчас уже все равно. Его пальцы, его лицо, его грудная клетка, изуродованные шрамами ребра, все вместе и в отдельности сводят меня с ума. Я могу попробовать отстраниться, оттолкнуть, но уже поздно. Я захвачена целиком этим цунами под названием Бахрамов.
Всхлипываю, дергаюсь, когда пальцы проникают особенно глубоко и задевают внутри какую-то особенно чувствительную точку.
– Тихо, маленькая. Не двигайся, – ласковые слова странно контрастируют с голосом, особенно низким, почти неузнаваемым. – Ты охуительно прекрасна, детка. Сдохнуть на тебе можно…
Чувствую, как от этого грубоватого признания у меня начинают буквально обжигающе гореть кончики ушей. Хочется приложить к ним что-то холодное. Хотя, я вся пылаю, меня целиком пора запихнуть в морозильную камеру, иначе мозги спекутся…
Только подумала, что сильнее эмоций быть уже не может, как Давид поворачивает пальцы, надавливает, и я понимаю, что лечу в пропасть без подготовки, без страховки. Оргазм затапливает, накрывает волной, и я захлебываюсь рваным криком.
– Блядь, сука… детка-а-а…
Чувствую влагу на бедрах, сильное тело толкает меня несколькими ударами, скользкие от моих соков пальцы обхватывают ягодицы, сжимают неконтролируемо сильно. Рычание, крик. Давид наваливается на меня и под его весом я падаю на постель. Собственническим жестом он обхватывает мои груди, сжимает их, продолжая делать движения бедрами, имитирующие половой акт. Это вызывает новый взрыв наслаждения, к которому примешиваются стыд и отчаяние…
