– Плевать на деньги. Ты удивила меня тем, как быстро нашла возможность совершать что-то доброе. Это удивительное качество. За неделю ты стала своей в сплоченном коллективе, и дети полюбили тебя. Это просто потрясающе.
– Спасибо, – у меня даже ком в горле от слов Давида появляется. Как же приятно, когда твой мужчина гордится тобой. – Я действительно очень сдружилась с Марисой. Работа в центре сильно помогла не скучать по тебе. Надеюсь, я тебя не разорила…
– Я же сказал, деньги меня не волнуют.
– Но ведь они – причина твоего отсутствия… Я не понимаю. Ты не объясняешь, как твои дела… Это неприятно, Давид. Мне не нужны миллионы, но я хочу быть в курсе, как твоя жена… Как ты не понимаешь? – мне нелегко дается эта попытка вывести мужа на откровенность.
– Я все понимаю, детка. Просто дай мне время, – Бахрамов выглядит помрачневшим. Словно я задела струну, самую болезненную. Решаю больше не докапываться, не давить на эту больную мозоль. Но не могу не думать, не размышлять, что все это значит. Давид банкрот? Ну хорошо, предположим. С богачами такое нередко случается. Взять хотя бы мою семью. Пара неудачных вложений, и вуаля, вы вылетаете из высшего общества. Да и плевать. Но конечно, я понимаю, что для Давида, как для властного мужчины очень важно быть успешным во всем. Неудачи больно бьют по эго… Поэтому, я должна поддержать, но не давить… Буду стараться. Хотя не особенно сильна в дипломатии. Пока не буду лезть с другими проблемами… И про ребенка, о котором пока не знаю точно, пожалуй, до возвращения говорить не буду. Сделаю тест, схожу к врачу… Если Давид беден, наверное, ему будет не слишком просто услышать о наследнике. Я же хочу, чтобы он обрадовался… Чтобы с ума от счастья сошел, до небес взлетел…
Все больше укрепляюсь во мнении, что отъезд совсем не радует Давида, но не удивлена – он вообще почти не отдохнул в этом отпуске, из полутора недель на Бали – три дня. Но совсем не хочу, чтобы пропали дорогие билеты, раз у Бахрамова финансовые трудности. Конечно, я не говорю об этом прямо, а оправдываю свое стремление вернуться тоской по Николь. Хотя я не кривлю ничуть душой, это истинная правда – я страшно соскучилась. Конечно же, мне грустно уезжать из тропического рая, гостеприимного, беззаботного. Здесь я нашла хорошую подругу в лице Марисы. Она приехала проводить нас в аэропорт, и когда прощаемся, обе хлюпаем носами. Мне грустно расставаться с тем, что приобрела на острове – приятное общение, занятия с детьми. Оказалось, что это для меня гораздо ближе, чем модельный бизнес. Но в тоже время я очень соскучилась по Николь, и понимаю, что она тоже очень ждет нас.
– Давай переночуем в квартире, а завтра поедем к родителям, – предлагает Давид, когда берем такси выйдя из здания аэропорта.
– Нет, я в этот раз гораздо бодрее, видимо возвращаться проще. И уже написала Николь, она ждет. Да и по остальным соскучилась. Мы не созванивались ни с кем, и мне неловко, если сразу не приедем. Хочу узнать, как там отец, как остальные…
– Не думаю, что они сильно расстроятся, – фыркает Бахрамов.
– Возможно. Но не забывай, что мы живем в этом доме, причем это ты придумал.
– Да, мрачнеет Давид. – Я…
По всей видимости, Николь сообщила всем остальным что мы едем, нас встречает толпа перед самым домом. Николь сразу бросается в мои объятия, потом обнимаю отца. Поздоровавшись со всеми родственниками, поднимаю голову выше, на ступеньки, видя, что кто-то еще вышел навстречу. Может гости, или дальние родственники, заранее приветливо улыбаюсь… и понимаю, что у меня галлюцинации. Комната начинает вращаться. Наверное, на меня накатило уже ставшее привычным состояние по утрам, тошнота и головокружение. Сейчас не утро, да и симптомы куда ощутимее. И не проходит… Продолжаю видеть… призрака. Моя погибшая сестра… Невеста Давида… Почему я вижу ее именно сейчас? Это чувство вины? Почему именно сейчас, когда все так хорошо? Смогу ли вообще дать себе шанс быть счастливой с Давидом, если стоит только поверить в это счастье, как начинаю видеть призраков?
– Ну привет, сестренка, – улыбается Марго. – Обнимешь? Нет? Не соскучилась?
– Прекрати, – резко обрывает ее Давид, и я перевожу взгляд на него.
– Что здесь происходит? Почему ты не удивлен?
Давид молчит, продолжаю смотреть на него, и с каждой минутой мой мир покрывается новыми трещинами.
– Ты знал? – спрашиваю, мысленно умоляя, чтобы он опроверг мое безумное предположение.
– Если ты боишься, что я его заберу… – усмехается Марго, но тут вмешивается отец:
– Хватит. Прекрати. Пойдем со мной.
Отец и сестра уходят, за ними, нехотя, и остальные члены семьи, уводят Николь. Остаемся одни перед домом.
– Я туда не зайду…
– Это глупо, Эрика, – морщится Давид. – Я, поверь, тоже не испытываю ни малейшего желания теперь жить здесь. Но не так… Словно она имеет власть над нами. Ты устала. Пойдем в нашу комнату. Отдохнем. С жильем решим.
Он практически силой тащит меня в дом.
