Я молчала, думая, как отказаться от интима. Что сделать? Ни убежать, ни послать его не могу. Одну девушку он за побег приковал цепью на три месяца. Не хочу себе такую участь.
Посмотрела мимо него: на отражение в панорамном окне. Лучше всего было видно белое платье. Черные волосы в высокой прическе терялись на фоне темноты.
— Наверное, мы правда похожи… — начала я.
— Похожи? — усмехнулся он.
— Больше, чем со Зверем.
О нет, я так не считаю. Не думаю, что Руслан, как бы тяжело ему не пришлось в детстве, пытался от голода апельсин сожрать вместе с кожурой, как я. Мне тогда семь было. Надо мной смеялись другие дети.
Так что нет. Нихрена мы не похожи.
Я пыталась нащупать дорожку к его сердцу, разжалобить. Уязвимые места у всех есть. Мои он знает и умело давит на них. Может и мне удастся.
— Нам многое пришлось пережить, мы потеряли родителей… Ты понимаешь, как мне было тяжело, но моя мама хотя бы успела меня вырастить. А твоя…
Неожиданно он рассмеялся, сверкнув в темноте зубами.
Я осеклась.
— Хватит давить на жалость, — отрезал он. — Тебе это не поможет. Не пытайся манипулировать мной. Поняла?
— Я не…
— Не зли меня, Лили. Я похож на простака, который поверит, что ты этот разговор завела просто так?
Я сглотнула и с испуганным лицом ждала, что он предпримет.
Руслан налил себе еще виски. Потер подбородок, и расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки.
Он не злился. Поставил меня на место, и все.
— Выпей со мной, — предложил он.
— Я не пью виски.
— Я тебе шампанское закажу, — Руслан пожал плечами. — Сделаю, что пожелаешь, все-таки брачная ночь.
Сердце горячо забилось в груди. Значит, он на эту ночь рассчитывает.
Зверь уже должен знать, что Руслан увел меня силой. Свидетели должны ему рассказать. Я всей душой надеялась, что он придет за мной, договорится с братом. Он целовал меня, называл принцессой… Как я хочу верить!
И не могу.
Факты говорят об обратном.
Рассуждай логически.
Кто-то перед бракосочетанием прислал тайно записку, что ночью я достанусь другому, а не законному мужу. Так и вышло. Не думаю, что писал Руслан. Человек, которые убирает препятствия на пути с помощью пистолета, не будет писать жертве записок.
Значит, кто-то знает, что планировал Руслан. Несколько человек, как минимум: тот, кто писал, та, кто передала ее. Слухи должны были пойти. Зверь должен был знать об этом заранее.
Но не вмешался.
— Я не хочу.
Он не отреагировал. Думал, наверное, что от шампанского отказываюсь, а не от него. Слишком самомнение раздутое, чтобы принять факты.
— Я все равно закажу, — решил он.
Позвонил и через несколько минут вернулся от двери с бутылкой шампанского. Так быстро принесли… У него комната обслуживания внизу, что ли?
Он поставил бутылку на столик и откупорил. Шипя, шампанское полилось в бокал, а я смотрела на это с горькой злостью и отчаянием. К моим желаниям он не прислушивался. Привык: все так, как он пожелает.
Я впервые дала слабину.
Подумала, что не уйду сегодня. Что лучше сдаться.
Когда Руслан поднес мне бокал, я отвела взгляд. А если Зверь не придет? За всю жизнь меня никто не спасал, и, скорее всего, так будет и на этот раз.
— Иди сюда.
Он протянул руку, я помедлила, но все же подошла. Двигаться в платье неудобно. Я терпела. Руслан звал меня к окну. Запах дорогого шампанского смешался с его парфюмом. Навсегда древесный запах, создающий одновременно ощущение легкости с тяжестью, которая скрывалась под ней, будет ассоциироваться с этой ночью.
Этот запах ему подходит.
Мужчине без компромиссов. Аромат секса и страха.
— Посмотри.
Наверное, этот пентхаус — самое престижное место в городе. Вид захватывал. Я прикоснулась к стеклу: оно оказалось теплым.
Руслан стоял за спиной. Ладонь легла на мое бедро, и он наклонился.
— Ты станешь самой уважаемой женщиной города, — тихо сказал он. — Богатой, влиятельной, перед тобой откроются все двери. Не лги, что ты этого не хотела.
Я с тоской рассматривала мегаполис внизу.
Невозможно слушать эти дьявольские речи. Он как будто знает, о чем я мечтала: с самого дна предлагал подняться наверх, где выше — только звезды.
— Ведь хотела, да?
Чтобы не отвечать, я отпила шампанское, не чувствуя вкуса.
Лишь бы ничего не подсыпал: что-нибудь, что меня вырубит или заставит вожделеть. Но он при мне открыл бутылку. Должно быть чисто.
Дыхание над ухом стало совсем близко. Чуть-чуть и губами заденет.
— Я знаю, что тебе нужно. Тебе холодно, Лили. Страшно. Я тебя отогрею, — он поцеловал мочку уха, и я вздрогнула.
Стояла, втянув голову в плечи. Он уже слишком близко. Уже вынимает шпильки из моей прически. А я ничего не могу сделать. Его слова, близость тела парализуют меня.
— Ты хотел поставить мне клеймо, — пробормотала я, сладкие речи отравляли, причиняли боль. Да, Руслан прав, я очень хочу, чтобы меня отогрели, только знаю, что он на это не способен. — Угрожал избить…
— Я ведь этого не сделал? — руки легли на плечи, расправляя их.
Он хотел, чтобы я перестала зажиматься. Смотрел на мое отражение, и слишком часто дышал.
— Ты первая, кто избежала моего наказания. Ты об этом помнишь?
