Я сглотнула. Понимаю, что он делает. Уговаривает отдаться. Но от страха внизу живота появился комок льда, а не желание.
Руслан поцеловал шею повыше замочка рубиновой подвески.
— Не надо, — попросила я.
Слишком тихо — он не услышал. Или не захотел остановиться.
Отвел волосы в сторону, открывая изгиб шеи.
Я слишком беспечно к нему отнеслась. Почти месяц провела в клубе. Руслан не давал понять, что видит меня в своей постели. Зверь сразу стал заигрывать, с первого мгновения, как поймал в темной подворотне и прижал к стене… Но не Руслан.
Испытать его ласки само себе было стрессом.
Я попыталась отступить, но между окном и Русланом не было пространства. Тогда я повернулась к нему лицом.
Мне кажется, привлекательным его сделал именно характер. У него далеко не модельная внешность. Такое лицо скорее в армии встретишь, чем на обложке. Но внутренний стержень, напор и понимание, что он практически всесилен, придавали лицу выражение, которое и делало его красивым.
По нему многие с ума сходили.
Испытывали смесь восхищения, страха и собачьей преданности.
Раньше я этого не понимала. Теперь смотрела в глаза человеку, которому можно все.
— Я не хочу тебя, — пробормотала я, не зная, куда деваться.
— Сейчас не хочешь, — тихо ответил он.
Наклонился к губам, и я отшатнулась. Отступить не позволило окно за спиной. Я впечаталась в него спиной и затылком. Руслан поймал мой рот, как профессионал, словно часто целовал девушек насильно. Полностью завладел ртом, так, что обожгло вкусом виски. У меня дыхание перехватило. Я заныла, пытаясь вдохнуть. Уперлась руками в его плечи. Он так сильно вжал меня в стекло, что затылку стало больно.
Не похоже на ласковые поцелуи Зверя.
Это был поцелуй взрослого мужчины, и он испугал меня до дрожи.
— Не надо, я прошу, — прошептала я, когда Руслан дал вдохнуть. — Умоляю! Я люблю другого!
Руслан был выше и перед глазами оказались влажные губы.
Он усмехнулся.
— Любишь Зверя? — хрипло прошептал он на ухо, и я вздрогнула. Есть что-то страшное, когда мужчина, собравшийся тебя трахнуть, такое говорит. — Люби, мне все равно. Ты меня оценишь. Позже. Когда узнаешь.
Он обнял меня, пальцами сжимая лопатки — в районе застежки платья. Потянул в стороны, то ли расстегивая, то ли разрывая замок. Поцеловал в шею, а когда декольте ослабло, поцелуи стали ниже: ключица, грудь… Я запаниковала, но ничего не могла сделать: он был сильнее. Просто сильнее и выше. Мужчины никогда без моего желания не пытались сделать этого. Казалось, его пальцы были везде: на спине, под платьем, в вырезе — он трогал меня, гладил, ласкал, но по мне словно насекомые бегали. Хотелось закрыться, стряхнуть с себя его руки и завизжать. Ничего общего со Зверем…
Руслан меня не отпускал.
Я запрокинула голову и заорала от бессилия.
— Хотя бы не сегодня… — попросила я, и расплакалась.
Руслан остановился, уткнувшись мне в шею. Горячее дыхание скользило по коже. Он все еще ко мне прижимался, и то, что я чувствовала у него ниже пояса, доводило до дикой паники. Какое-то время мы так стояли. Он крепко сжал меня в объятиях, затем лизнул впадинку над ключицей, и выпрямился.
Глаза были мутноватые, он облизал влажные губы. Убрал с лица волосы, прилипшие к влажной коже.
— У тебя что, первый раз? — спросил он. — Я думал, Зверь тебя трахнул.
— Нет, — прошептала я, еле живая от страха. — Нет… У нас ничего не было.
Мои ладони скользили по его плечам, словно я пыталась найти уязвимое место, чтобы его оттолкнуть. Тихо шелестели ткань пиджака и мое слабое дыхание.
Руслан молчал.
Может, взвешивал, не лгу ли я и не пытаюсь ли манипулировать снова. Но естественную реакцию не подделать. Мне хотелось не только его руки стряхнуть, но и ощущения, что они оставили.
Я рассматривала расстегнутую пуговицу рубашки.
Он сильно ослабил воротничок, в него выглядывали несколько темных волосков, черные линии татуировки. Еще болталось украшение на тонкой веревочке. Однажды я спросила, что оно означает, но Руслан не ответил.
Мощная грудь поднималась от дыхания так же часто, как у Зверя, когда тот меня приласкал. Он возбужден. Сильно.
Стальные пальцы на спине сжались. Я поежилась, пытаясь избавиться от давления. Но это означало прижаться к Руслану еще ближе.
— Хорошо, — спокойно сказал он.
Он мне поверил.
Я опустила голову, слезы текли по лицу. После всего, что свалилось на меня сегодня, я не могла сдержаться. Хотя Руслан не отпустил меня, шестым чувством я ощутила, что пик опасности пройден. Впрочем, если бы слова о девственности его не остановили, пришлось бы с ним переспать. От этих непрожитых, но страшных чувств меня штормило. Он бы своего добился. Я разрыдалась, чувствуя, как напряжение покидает тело.
Я не врала ему. Не врала, и он это понял.
— Брат меня удивил, — усмехнулся он.
Отстранился, чтобы на меня посмотреть.
Стало неловко, я прятала глаза. Ничего постыдного нет в том, чтобы быть девственницей, но почему-то вызывало стыд то, что Руслан теперь об этом знает.
— Женщины сильно привязываются к своему первому, — сказал он. — Если Зверь с тобой не спал, за что ты его так полюбила?
