– Я знаю этот дом, там жил купец Столетов с семьей.
– Вот и хорошо! На первом этаже у нас будет полицейский участок, а на втором жить будем, можешь занимать любую комнату. Дрова с углем там есть, обживайся до вечера, а вечером один адресок проверим, заодно и люди на тебя посмотрят.
– Бандита Чарли будем ловить? – спросил Орлов улыбнувшись.
– Да, нет в городе никакого Чарли! Я уже узнавал, на сей счет. Завез тут один приятель из нижних штатов заразу одну. Спиритическими встречами называются, людей по – ночам собирает, говорят, духов умерших вызывают и общаются с ними, задавая вопросы разные. Не доводилось принимать участие?
– Впервые слышу о таком. А разве это противозаконно?
– Вот мы и посмотрим с тобой, что это за холера такая, говорят страшное дело.
– Почему?
– Так ведь духи мертвецов с людьми разговаривают, нам тут и без медиумов забот хватает, я так думаю. Одним словом, мы с тобою как представители закона должны в курсе быть, что на нашей земле происходит.
– Как скажите, шериф, – сказал Орлов кивнув. – А из оружия, что при себе иметь надобно?
– Ну, бои – то мы с тобой вести не собираемся, пару револьверов, пожалуй. Если патронов маловато, то в кладовой на первом этаже, найдешь ведро деревянное с патронами, там и подберешь себе свой калибр.
Шагая к дому Столетова, Орлов напряженно думал обо всем произошедшем с ним. С одной стороны они всетаки смогли выйти к Ново – Архангельску. Который уже как, оказалось, стал Ситкой, они уже могли не опасаться боев в окружении с превосходящими силами противника, однако история, которая произошла на пристани утром и требования индейцев о его выдачи, наводили на грустные мысли. Он не знал, сколько людей из судовой команды Бернса вышло к городу, за сторожевым частоколом жаждали реванша люди Тутукано, а гарнизон города напоминал не боеспособную пехотную роту, а скорее клуб друзей по несчастью, у которых к тому же не было даже артиллерии. По большому счету, город с его не многочисленными жителями был практически беззащитным. Конечно, были еще и хорошие новости – о них с урядником не забыли и готовили отправку в Родину. Но до этой отправке еще нужно было дожить, часы ультиматума, о его выдачи неумолимо таяли, и хрупкое затишье могло взорваться в любой момент.
Подкинув в почти затухшую печь угля, он медленно обошел весь дом, хозяева которого, судя по всему, собирались в большой спешке. Вся мебель осталась стоять на своих местах, включая, такие нужные и дорогие мелочи как посуда и фабричное постельное белье. Спустившись на первый этаж, Орлов нашел в кладовой комнате деревянное ведро с патронами и, поставив, его на подоконник стал выбирать боеприпасы нужного ему калибра. Каково же было его удивление, когда он, глянув через белоснежные занавески на улицу, увидел идущих к дому Столетова Розенберга с прихрамывающим Степановым. Идти которому было явно не просто, но он, опираясь на палку, старался не отставать от Давида Марковича, то и дело, поправляя сползающий с плеча ремень винтовки.
– Вот, Константин Петрович, доставил твоего урядника по его настоятельному требованию, так сказать, – проговорил, старик тяжело дыша.
Орлов покачал головой и, глядя укоризненно, на бледное лицо казака проговорил:
– Зачем же ты, голубчик, с кровати – то встал? Тебе же свой организм подлечить надобно!
– Так и я же ему про то говорю! – выпалил Розенберг. Смахивая рукавом пот с лица. – А он знай себе заладил, что ему лично, мол, никто приказ не давал, на кровати валяться. Вот и пришлось нам по снегу в поиск отправляться.
– Заходите, в дом коли пришли, – махнув рукой, проговорил поручик. Глядя, с каким трудом, поднимаются на крыльцо гости.
– Как же мне можно, ваше благородие, вас одного то оставлять? – вымученно пробормотал казак. С трудом поднимаясь по крутым ступенькам. – Сколько верст вместе отмахали, от супостатов отбиваясь, а теперь получается, что я на перине лежать должен. Как же я вас бросить – то могу? Да еще в чужом городе.
– Подлечиться тебе, братец, надобно, – отозвался Орлов. Помогая казаку подняться под руку. – Навоевались уже сверх меры. У нас с тобой дорога предстоит дальняя, тебе силы потребуются, чтобы с волной бороться, да с ветрами студеными, а ты у меня едва на ногах держишься. Будить по – утру у Давида Марковича тебя не стал специально, чтобы отдыхал ты. Через меня, в дом его беда войти может, потому и ушел на время. Садитесь к столу, сейчас сообразим чайку, правда я еще не осмотрелся тут, даже не знаю, есть ли тут чайник.
– Зря ты, Константин Петрович, все это удумал, – со вздохом пробормотал Розенберг, садясь к столу. – Ей богу зря! Тебе самому поберечься надобно, повязки на ранах менять своевременно, а ты опять за наганы свои хватаешься.
– Погодите! А как же вы меня нашли?
Розенберг положил старенькую шапку на стол и, проведя, рукой по редкой седой шевелюре проговорил:
