– Ну, разве же это победа – перестрелять с десяток голодных, обмороженных оборванцев? Это ведь не откормленные, хорошо вооруженные аборигены, которые обнаглели уже до такого края, что являются в город с ультиматумом. А у меня войско, плакать хочется, честное слово!
– Шериф говорил, что ваши солдаты обстреляны, и каждый из них принимал участие в боевых действиях.
– Он правильно все говорит, – отозвался капитан с раздражением. – Только большая часть из них воевала за Юг, а меньшая, вместе со мной за Капитолию. Каждый из них понимает, что нас сослали сюда в эти снега, а ведь у каждого в нижних штатах остались родственники. У многих кто – то погиб на этой войне, многие потеряли свои акции, а у многих они обесценились, а это значит, что они стали нищими после войны. Поэтому у меня после караулов и происходят ссоры и драки…, мне с трудом удается сдерживать мародерство. К сожалению, такова проза нашей жизни, мистер Орлов, хорошо еще хоть женщин завезли.
– А двери в наш храм, заколочены из – за мародеров? Там была хорошая церковная библиотека, в которой кроме Библии можно было найти и "Творение святых отцов "", Беседы Иоана Златоуста", даже книгу "Благодарственных молений".
– Я далек от всего этого, – отозвался Смит, пожав плечами. – Знаю только, что ваши соотечественники при погрузке на корабль, вроде забирали все из вашего храма. Кстати! Я, хотел узнать, о вашей колокольни!
– С ней, что – то не так?
Капитан прищурился и, подавшись, вперед всем телом сказал:
– Дело в том, что у вас здесь по всей береговой линии, нет ни семафоров, не маяков, не бакенов. Вообще нет никаких подсказок для капитанов! Чтобы кораблю встать на внутреннем рейде, нужны либо карты с глубинами, либо услуги вашего лоцмана, который по понятным причинам отбыл вместе с вашим Максутовым.
– Я знаю об этом…, делалось это исходя из военных соображений.
– Поэтому мы и приняли решение, использовать на колокольне ваш главный колокол, как противотуманый.
– Ну что же, вполне разумно, – пожав плечами, сказал поручик. – Вас, что – то смущает?
– Меня смущает то, что этот чертов колокол, иногда издает звон сам по себе, – буркнув, отозвался капитан, внимательно посмотрев на собеседника.
– Как это? – удивленно уточнил поручик.
– Вот и мы не знаем как, – разведя руками, отозвался гость. – Но думаю, что ему кто – то помогает. А это, как вы сами понимаете, в условиях военного положения просто не допустимо…, этак можно и сигнал падать неприятелю при необходимости.
– Может виной всему ветер?
– Нет – это исключено! Мы даже привязали его к башне, а он все равно подает иногда голос, не поверите, караул даже ставил у колокольни. Думал, может, кто – то из наших солдат по пьяному делу развлекается.
– И, что часто звонит?
– Не часто, но голос подает. Почему – то только по ночам, – щурясь от дыма, проговорил Смит. – Брякает не громко, один или два раза, словно кто – то сигналы кому – то скрытые шлет.
– Я понимаю вашу озабоченность, в своей совместной работе с шерифом, я учту это обстоятельство.
– С вами приятно иметь дело, мистер Орлов! – воскликнул Смит вставая. – Вы как человек военный, меня понимаете лучше, чем мистер Билл! Присмотритесь к этому чертову колоколу, и может вам удастся понять природу этого звона. Может, стоит поговорить со своими соотечественниками, которые остались здесь на постоянное проживание. Может из них кто – то подскажет разгадку. Одним словом, мне нужна ясность, кто и зачем кому – то морзит!
– Хорошо, капитан, я все понял. Может, есть еще, какие – то пожелания?
– Да, пожалуй, есть еще одно… А, что если нам отобедать в пивной? Так сказать отметить наше знакомство и выпить за будущее сотрудничество! Я угощаю мистер, Орлов!
Договорившись встретиться через пару часов в пивной и отобедать вместе, Орлов проводил гостя и подкинув в печь кускового угля, задумался, глядя на игру огня в топке. Повсему выходило так, что американцы перестреляли остатки судовой команды Бернса, где – то за городским забором. Если это были, конечно, они – это значительно упрощало жизнь и ему и Степанову с Розенбергом, но были еще индейцы. Ослепленные ненавистью, водкой и самое главное жаждой мести. Проверив револьверы, а так же количество патрон к ним, он запер полицейский участок и отправился к шерифу. Которого застал в гостиной за столом, все с той же початой бутылкой виски.
– А-а-а-а, это ты, сынок, – протянул тот, проходи к столу. – Ну, что нашли тебя твои старики?
– Да я виделся с ними, – кивнув, проговорил Орлов, снимая полушубок с шапкой.
– Ишь, как они переживают за тебя! Едва на ногах стоят, а о тебе, как беспокоятся. Выпьешь со мной?
– Я так сопьюсь, шериф, – отозвался поручик, садясь к столу.
– Это, между прочим, отменные хлебные виски! – воскликнул тот. Разливая содержимое по стаканам.
– Разве это, что – то меняет?
– Конечно! От хорошего напитка спиться не возможно, к тому же мы пьем по одному бульку. К тебе, кстати, капитан наш не заходил?
– Уже познакомились, даже договорились, отобедать сегодня в "Красной бочке".
