– Не наш – это точно! С нашими капитанами, у меня договоренности. Вот, к примеру, сегодня, два наших парохода пришли под утро – это я в курсе. А почему? Потому что я теперь, в одном лице являюсь бухгалтером, финансистом, начальником у грузчиков! То документы погрузочные готовлю, то рабочих нанимаю, а все из – за этого больного старика Сьюарта. Мне иногда кажется, что я никогда отсюда не выберусь, из этих снегов и бумаг, будь они не ладные!
– Пароходы опять за льдом пришли для скотобоен?
– За ним родимым, ну еще деликатесов приготовили, каких смогли собрать. У меня там уже грузчики работают, скоро и я подойду на погрузку.
– Не боязно в конторе одному находится, да еще быть финансистом?
– Ну, что вы! Кому я тут нужен? – искренне удивившись, проговорил американец. – Денег у меня больших тут нет, так мелочевка, чтобы грузчиков нанять или пильщиков на заготовку льда. И потом у меня же револьвер есть!
– Ну, тогда я спокоен, – улыбнувшись, вымолвил Орлов. – А то вон в гостинице инженера убили, а ведь у него если разобраться, денег – то и вовсе не было.
– Не нашли злодея? – живо уточнил американец.
– Нет пока, – отозвался гость. Ставя пустую чашку на стол. – Известно, что убийца левша, ну и росточка такого же как Окс убиенный. Нет таковых на примете?
Американец озадаченно закатил к потолку глаза, пытаясь припомнить, кто подходит под это описание. Постоял несколько минут, потом твердо заявил:
– Нет, мистер, Орлов, не знаю таких! Но если узнаю, то сообщу тотчас!
– Спасибо, за кофе, пойду я, пожалуй, про парусник поспрошаю заодно. Вестей для меня с казаком я так понимаю, нет никаких.
"Ситка, Ситка, – со злостью думал поручик, шагая к причалу, – уже не Ново – Архангельск, а какая – то Ситка". Он вдруг отчетливо представил себе, какой неожиданностью и потрясением стала для русских поселенцев продажа этой земли. Большая часть, которых наверняка восприняла эту новость как личное горе, видя как в один миг разрушились все планы, как все, что они делали, уходило с молотка, по пять центов за акр, бросалось за бесценок. Ведь для многих из них, эта земля стала второй родиной, вдохнула в них веру в новую жизнь. Это было для многих простолюдинов тем местом, где они носили самые настоящие сапоги, а не лапти, во многих окнах стояло самое настоящее стекло, а во многих домах столовое серебро, как и стеклянная посуда, приобретенная через мену, не считалось роскошью.
Уже у самого причала Орлов остановился, рядом со штабелями ящиков, которые были набиты мороженными крабами, камбалой и жемчужного цвета кальмаром. По всей видемости именно эти деликатесы и готовил Фреди, для погрузки на два парохода. Стоявшие под американскими флагами, не далеко от причала. Человек десять бородатых грузчиков с красными от мороза лицами, в фартуках из красной кожи, несмотря на столь раннее время уже вовсю таскали ящики с мороженой продукцией к причальной стенке.
Один из них заметив поручика, перестал работать, вытер рукавом пот со лба и огляделся по сторонам, направился к Орлову – это был Ухов.
– Не угостишь табачком, ваше благородие? – проговорил он, снимая парусиновые рукавицы. – Уж больно зябко сегодня.
– Отчего же не угостить, – отозвался тот, доставая кисет. – Я гляжу, ты не только промысловик знатный, но и докером работать можешь.
– Так капитан же запретил за забор ходить, – шмыгнув носом, просипел тот. – Вот и приходится случайный заработок у Фреди в конторе искать.
– Скажи, Ухов, что народ говорит о паруснике, который на внешнем рейде сейчас стоит?
Бородач ловко закончил сворачивать самокрутку, раскурил ее, и только после этого, внимательно посмотрев, в глаза поручика произнес:
– Догадался или подсказал кто?
– О, чем это ты?
– Ну, ты же с шерифом лиходея искал?
– И, что?
– Вот я и спрашиваю, сам догадался про кораблик этот или подсказал кто? Подвахтенный в ту ночь с их парусника сходил на берег, его и у гостиницы видели и левша он вроде. Только я тебе ничего не говорил, мне еще жить здесь. Ты меня понял офицер?
– Спасибо, тебе, Ухов, – отозвался поручик. Глядя на американских моряков, готовящихся к швартовке. – Спасибо, что подсобил крепко. Ну, а просьбу свою мог бы и не говорить, не собирался я тебя к американским присяжным выводить в суде. Значит все-таки с португальского парусника левша!
– Хочешь совет дам? – буркнул Ухов. – Плюнь ты на этих американцев, и озаботься своей персоной.
– Почему ты так считаешь? – насторожившись, уточнил Орлов. Внимательно оглянувшись по сторонам.
– У Смита сегодня под утро, двух солдат зарезали, не далеко от казармы в аккурат…, наверное это индейцы подступы изучали и с ними столкнулись. Солдатушки, конечно сами виноваты, пьяны они были крепко, с борделя шли…, видать кулаки почесать захотели, а оно вон как все обернулось. Но только кому сейчас нужны эти подробности?
– И, что это значит?
– Ежели, американцы прознают, что ты и есть тот самый генерал, выдачи, которого индейцы требуют, то как бы чего не вышло для тебя плохого.
– Ты никак предлагаешь, прыгнуть мне в лодочку, да на весла навалиться?
