– А как иначе? Появление вашей империи, как мирового игрока, перевернуло и изменило весь политический климат в Европе. Ваше появление спутало все европейские карты, все правила игры.
– Да уж, с нами можно либо торговать, либо воевать, что вы и пытаетесь делать. Ладно, пойду я, пожалуй, и запомни…, к утру должен быть курс на Ново – Архангельск! И не дай тебе Бог, что-то напутать в своих расчетах. Я помню, что ты принимал участие в убийстве, товарища нашего американца. Поэтому ежели конфуз какой за тобой прознаю…, одним словом, ты меня понял.
– Конечно, Генерал, – кивнув, пробормотал пленник. – Меня дома ждет больная мать и мне нужно только одно – побыстрее вернуться в Англию.
– Значит будем считать, что мы договорились.
Спустившись на скользкую палубу, поручик подошел к борту и, вцепившись руками в холодный металл, подставил лицо холодному, обжигающему ветру Арктики. Все, о чем пытались умолчать капитан со шкипером, Орлов знал не понаслышке, не трудно было додумать за противника, что ему с боевыми товарищами приходилось не раз делать. Кроме того, точно такими же методами, работала Русская секретная служба, в орбиту интересов которой уже давно входили не только тактические задачи, но и стратегические. С детальным просчетом ближайших и отдаленных событий. С многочисленной армией конфидентов и "прикормленных "людей по всему миру, точно так же, работавших под чужой личиной, на приумножение и преуспевания империи. Используя где тайно, а где и явно, свои связи и знакомства для сбора военно-политических сведений. Чтобы на берегах Невы, имели полную картину происходящих в мире событий. Сбор ценной информации отдельными разведчиками, уже не отвечал требованиям стремительно меняющегося мира, и она уже собиралась на всех уровнях, начиная от дипломатов и купцов, заканчивая простыми моряками и работными людьми, которым дозволялось радеть на благо государства Российского. Кто – то работал в наем, кому-то прощались какие-то грехи его подлые, и человека не "забивали в железо", а предлагали помогать усердно в делах секретных.
– Ваше благородие! – донесся до Орлова, крик урядника. – У нас беда стряслась! Горе лютое!
– Что случилось? – выпалил поручик, озираясь по сторонам. – Опять в приступ пошли?
– Атака при такой волне не возможна! – крикнул Степанов, держась руками за живот. – У нас китайца кто – то зарезал!
– Как это зарезали? – выпалил Орлов. Бросаясь по трапу вниз. – Кто же это сделать посмел?
– Не могу знать, ваше благородие, – частил казак. Едва поспевая за офицером. – Я от их харчей, с "позорного стула "никак сойти не мог, а его так смекаю, в этот самый момент и зарезали.
Китаец лежал в том же самом кубрике, в одном из гамаков, с открытым ртом и стеклянными глазами, смотрящими в одну точку на потолке. Огромный кинжал воткнутый в область сердца, не оставил бедняге ни малейшего шанса.
– Кто же его это так? Прими, господи, его китайскую душу, – прошептал Орлов. Смахивая испарину со лба.
– Да, тут как раз все понятно, – пробормотал Джон, сонным голосом.
– И, что же тебе понятно? – уточнил поручик, снимая фуражку.
– Капитан его зарезал!
– Почему ты так решил, что это он злодейство учинил?
– Я, Генерал, полицейский хоть и бывший, но дело свое знаю. Да и предупреждал я, что от этого проходимца, всякое коварство можно ожидать.
– А ели энто не он? – с сомнением, проговорил урядник. Отчаянно крестясь при этом.
– В самом – то деле, Америка,… нужны факты, – поддакнул поручик. Внимательно разглядывая убитого, при свете керосиновой лампы.
– Хотите факты? Пожалуйста, вот вам факты! Казак из гальюна не вылезал, шкипер карту рисовал, я с инженером в соседнем кубрике спал, кочегары в котельной заперты, товарищи мои в карауле стоят наверху. Кто здесь оставался?
– А ведь и правду Америка говорит! Только у капитана и была возможность злодейство учинить, – прошептал урядник.
– Может на борту еще кто – то прячется? – предположил Орлов, поморщившись.
– Брось, Генерал, мы же здесь все несколько раз обыскивали! Ну, ничего, я сейчас с этим мереным жирным, по душам побеседую! Я из него правду вместе с жилами вытяну!
– Нет уж, Америка, – покачав головой, отозвался Орлов, – ты его поломаешь ненароком. А шхуной кто управлять будет? Или ты к штурвалу встанешь? Лучше я уж сам с ним побеседую, эх жаль, не успел я с китайцем потолковать. А где сейчас капитан?
– Все там же на камбузе, – отозвался американец.
Зайдя на камбуз, поручик застал Бернса сидящим за столом и с отрешенным видом, смотревшим, на пустую бутылку. Судя по его взъерошенному виду, он был явно чем – то озадачен.
– Я все понял, – тихо прохрипел он. Повернув качающуюся голову в сторону вошедшего. – Меня продал мой раб! Только мой кок мог слышать, наш разговор у губернатора Индии! И он меня продал! Он все слышал, когда мы после обеда, сидели на палубе "Марии "перед отплытием сюда. Именно он тогда нас обслуживал на палубе. А ведь я его, когда – то спас от верной смерти! А он меня продал…
– И как же его спас капитан Бернс? – спросил Орлов, садясь напротив.
