Подождав пока ворчащий Бернс поднимется на мостик, американец внимательно посмотрел на Орлова и тихо проговорил:
– Давай, Генерал, я к ним на лодке схожу. Узнаю, куда они путь держат, спрошу о карте глубин, заодно и последние новости узнаю. Может, окажется, что по пути нам.
– Мысль хорошая, – озадаченно, пробормотал Орлов. Глядя в бинокль на берег. – Дружки Бернса, похоже, тоже корабль заметили, на берегу – то не души, одни головешки.
– Опять госпожа Удача за тебя воюет, – усмехнувшись, проговорил американец. – Ну, так, что спускаем лодку?
– А волна вас не захлестнет?
– Ну, что ты! Шторм мимо прошел, судя по всему, да и по волне видно, что она на убыль пошла.
– Видать и впрямь, святые угодники за нас воюют, – проговорил поручик. Внимательно глядя за борт. – Давай, Америка! Поспешай, пока они якоря не выбрали, судя по дыму, кочегары пары поднимают. Кого возьмешь с собой?
– Бена с собой на весла возьму.
– Управитесь вдвоем?
– А чего гарнизон оголять, управимся, конечно.
Орлов еще долго стоял у борта, всматриваясь в то появляющуюся, то пропадающую среди волн и клочьев тумана лодку с американцами.
– Неуж – то, все наши мытарства заканчиваются? – проговорил Степанов. Отчаянно крестясь при этом. – Неужто, скоро в Ново – Архангельске окажемся? Ведь они тоже могут туда идти!
– Вот здорово бы было, если бы и они к нашей столице на самом деле шли! – воскликнул, подошедший инженер. – Как думаешь, Константин Петрович, куда они путь держат?
– Скоро все узнаем, – отозвался тот. – Может святые угодники и впрямь…, попутчиков нам ночью послали. Хотя то, что мы еще живы – уже чудо! Уже завтра мы будем в столице, а значит уже завтра, отправим подмогу, товарищам нашим боевым, доложим Максутову обо всем увиденном.
– А я уверен, что правитель со своими советниками и без нас осведомлен обо всем происходящем здесь, – горько усмехнувшись, проговорил Неплюев.
– Эх, Иван Иванович, – со вздохом отозвался поручик. Поднимая ворот полушубка. – Ну, что ты мне душу рвешь? Я пока знаю, ровно столько сколько и ты! Смекать, лишь приходится, что случилась, какая – то неприятность, из-за которой идем мы в свою столицу, по своей земле с боями, без подмоги всяческой.
– Не нужны мы по большому счету, никому здесь со своими бедами, – покачав головой, прошептал инженер. – У самодержавия нашего, видать другие думки имеются и они, к сожалению, по-важнее всех наших несчастий. Иначе бы не покидали наши люди обжитые форты, не помирали от цинги да чахотки, а народы первостепенные вели бы себя примерно и не помогали бы англичанам.
– Не говори ерунды, инженер, – поморщившись, отозвался Орлов. – С берегов Невы не рассмотреть всех наших бед и несчастий…, хотя уверен, что знают там о нашем положении и непременно исправят его. А вот за речи твои вредоносные, тебя по возвращению могут в сыскном ведомстве замордовать и в железо "забить". Ты же знаешь, что для меня царь, Всея Руси – это столбовой хребет нашей державы, чтобы там кто не говорил. Его никакие бомбисты не запугают и все эти жалкие потуги революционного народничества, которым ты симпатизируешь, останутся в истории державы нашей лишь потугами.
– А я убежден, Константин Петрович, что идеи "общинного "социализма найдут свою благодатную почву на земле Русской! – горячее, возразил Неплюев. С прищуром глядя в туманную даль. – И я не один разделяю эти взгляды. Их разделяют и чиновники, и купцы, и выходцы из мещан, и студенты с младшими офицерами и низшим духовенством.
– Ты как я погляжу, всерьез веришь этому беглому ссыльному Бакунину? Все его идеи – это же утопия!
Неплюев, подышав на замерзшие пальцы рук, внимательно посмотрел на офицера и тихо проговорил со злостью:
– А, что может быть плохого в том, ели у нас возникнет республика? Или, что может быть плохого в широком местном самоуправлении? Почему нельзя передать всю землю нашим крестьянам в управление общины?
– А сейчас им значит очень плохо жить? – разозлившись, выпалил Орлов.
– Да! Они как были угнетенными так ими и остаются!
– Отчего же они тогда не бунтуют? Где крестьянские выступления, коих так ожидали твои единомышленники? Молчишь? Вся ваша "Земля и воля "разбежалась, как свора гопников, напуганная городовым!
– Да, пришлось пережить горькое разочарование, – сквозь зубы, процедил Неплюев. Вглядываясь в контуры военного корабля. – Но выводы сделаны, уверяю тебя, Константин Петрович! Крестьяне – это реальная политическая сила, их надобно сделать организованными и сознательными. Разумеется, на это придется потратить время, но оно уже близко, уже чувствуется его горячее дыхание.
– И ты всерьез веришь в то, что крестьянство сможет управлять такой громадной державой как Россия? Тебе не смешно, ей богу? А твой Бакунин скорее анархист, коли он отрицает государство как таковое.
– Для всех просвещенных людей и мыслителей…, заглавной бедой является частная собственность, а для Бакунина высшим злом является государство.
– Ну и чего мы с тобой, опять в эти споры ударяемся? – отмахнувшись, бросил поручик.
