Простой вопрос и такой сложный ответ.
Лили вдруг почувствовала себя жутко измученной. Если не считать кратковременной дремы на больничном стуле, она толком не отдыхала уже вечность. Так ей, во всяком случае, казалось. И мысль о том, что ей опять придется пересказывать всю эту историю, только прибавила ей усталости. Но она была стольким обязана Клейтону, что отделаться парой фраз Лили не могла.
Чуть в сторонке санитарка везла пациента в скрипучей деревянной инвалидной коляске. Вокруг кружили новые посетители. Клэр пыталась успокоить расшалившихся детей, хотя с трудом подавляла свои смешки.
Чтобы собраться с мыслями и ясно изложить историю, Лили нужно было более тихое место.
Пустота лестничного пролета усилила тишину, повисшую в воздухе. Прошла целая минута после того, как Лили закончила свой рассказ, а Клейтон все еще стоял перед ней, переваривая услышанное и теребя поля своей шляпы.
– Я только одного не понял, – наконец сказал он. – Почему вы не поделились со мной раньше. Вы могли еще в самом начале обратиться ко мне за помощью.
– Да, я знаю. Мне так и следовало сделать. И я собиралась. В тот день, когда хотела вам рассказать о своей новой колонке в газете, когда вы…
– О вашей колонке? – Глаза Клейтона затуманило замешательство. – О чем вы вообще говорите?
Лили моргнула. Все ее оправдания рассыпались, как спичечный домик. Да, его предложение спутало тогда, за обедом, все ее планы. Но ведь у нее было столько времени и столько возможностей рассказать ему все раньше. И не только о Диллардах.
Несколько месяцев они общались так тесно, болтали во время поездок в машине, за обедами и ужинами, одни и в обществе ее родителей. Но у Лили ни разу не возникло желания рассказать Клейтону о призраках своего прошлого, о том, что так долго служило источником ее величайшего страха. Она не рассказала ему ни о своей мечте стать журналисткой, ни о последней болезни Сэмюэла.
Конечно, она могла винить в этом свой защитный инстинкт, срабатывавший в отношении всех мужчин, за исключением отца. Ради сына и ее собственного раненого сердца.
Но это была неправда, – поняла вдруг Лили.
– Клейтон, простите меня. Я еще о многом вам не рассказала. И у меня нет разумного оправдания.
Клейтон отвел глаза в сторону, а у Лили внезапно исчерпались все слова. На лестничной клетке снова воцарилась невыносимая тишина.
– Скажите мне, Лили, – опять заговорил первым Клейтон, решившись заглянуть ей в глаза: – Вы не собираетесь ехать со мною в Чикаго… так?
Услышав в его голосе смирение, Лили постаралась его заверить:
– Я очень хорошо отношусь к вам, Клейтон. Честное слово! И то, что вы предлагаете… это просто фантастика… и для меня, и для Сэмюэла…
– Вы не ответили на мой вопрос, – оборвал ее Клейтон, но не резким тоном.
Лили уклонялась от правды, и они оба это понимали.
Да, Лили не хотела его обидеть – этого привлекательного, внимательного, успешного мужчину, который был готов так много ей дать. Но и притворяться дальше она не могла. Клейтон заслуживал иного. Ему нужна была женщина, способная бросить ему вызов, заставить взглянуть на себя, на остальных людей и окружающий мир по-другому. Женщина, которая бы вдохновила его достичь таких вершин, о покорении которых он и сам не мечтал. Которая нуждалась бы в нем так же, как он в ней.
Лили искренне хотелось, чтобы Клейтон встретил такую.
И да, для себя она хотела того же!
И наконец Лили решилась дать ответ. Не только из-за Чикаго, но и из-за будущего каждого из них. Она помотала головой.
Клейтон все понял и вздохнул. На его лице отразилось не столько разочарование, сколько понимание. Возможно, подсознательно он уже понимал, чем все закончится. А может, они оба это понимали – с самого начала.
Лили открыла отделение для монет в своем кошельке и достала из него кольцо. Крепко сжав его напоследок в пальцах, сознавая необратимость своего решения, она передала его Клейтону. И тот убрал его в нагрудной кармашек своего пиджака под пальто.
– Клейтон, пожалуйста, знайте! Мне очень жаль! После всего, что вы сделали для меня, вы, должно быть, думаете, что я просто так с вами…
Клейтон покачал головой, и уголок его рта знакомо приподнялся.
– Я так не думаю. – Он провел большим пальцем по ее подбородку, а потом поцеловал в щеку с такой нежностью, какая врезалась в память Лили на долгие годы. – Берегите себя, – тихо добавил он.
Волна эмоций захлестнула Лили. Едва справившись с ней, она улыбнулась:
– Вы тоже.
И… проводила его взглядом.
Матери Лили даже не пришлось ничего спрашивать. Вопрос «Где Клейтон?» нарисовался у нее на лице, когда Лили вернулась в приемное отделение одна.
– Он уехал, – выдавила она признание.
Мать помолчала, постигая смысл двух слов.
Дети сидели рядом с Клэр, тихо во что-то играли и терпеливо ждали, когда можно будет увидеть Джеральдину.
– Присядь, – хлопнула ладонью по свободному стулу миссис Палмер.
Лили исполнила приказ матери, приготовившись к длинной нотации.
– Да, я знаю, что ты думаешь: я повела себя как полная дура…
