— Объяснюсь, — не стала отнекиваться от задуманного. Выбора все равно не оставили. — Но позже. Я хочу от нее лично услышать о причинах, побудивших, так беспардонно подставить жертву. Это профессионально, по-твоему? — Эл смотрел на меня и пока ничего не отвечал. А мое негодование наконец-таки нашло выход. — Что бы ни произошло, что бы ни случилось, кто ей позволил раскрывать участников дела? Разве это не является тайной до окончания следственных действий? Из-за нее мне придется с самого начала все рассказать девочкам, потому что лучше они узнают о произошедшем от меня, чем завтра из газет. А лучше бы вообще об этом никогда и не знали, и всем было бы спокойнее. Сокурсников я смогу игнорировать, но не девочек. Она понимала, во что превратит мою жизнь своим шагом?
— Мне очень жаль, Лика, — проговорил демон, прервав поток риторических вопросов. В его голосе действительно было раскаяние. — Мне правда жаль, что с тобой происходят такие события. Я бы и врагу не пожелал оказаться на твоем месте, а уж слабой девушке так и подавно. Но послушай, что я скажу. Не Ви заложила твою душу и не она оставила шлейфом психопата, цель которого не поддается логике. Не Ви виновата в ситуации. Уверен, что она просто пытается из нее выйти с наилучшим исходом.
— А ты не перегибаешь линию защиты? Я понимаю, что она твоя пассия, но не слишком ли это?
— Пустые разговоры, — хмыкнул демон, очевидно, распробовав эмоцию ревности. — Я не защищаю ее, а показываю другую сторону, в которую ты упорно не хочешь смотреть.
— Это какую же? — градус разговора повышался. — Твой тонкий намек на мою маму я услышала. Есть что еще добавить?
— Почему ты все время стремишься поругаться со мной?
— Потому что ты меня доводишь!
— Ты хочешь, чтобы я безоговорочно встал на твою сторону и принял твою точку зрения? Не много ли?
— Я не!..
Подавилась своими же словами. Но ведь все именно так. Я злюсь и ругаюсь, потому что демон делает по-своему и не соглашается со мной, с моей правильной позицией. С позицией, которую я считаю правильной.
— Я на твоей стороне, я помогу тебе. Но это не означает, что я стану послушно плясать под дудку шестикурсницы. Пусть и с контрактом.
— И с амулетом, — кисло поддакнула я, растеряв весь запал. Эл ловко скрутил эмоции в рогалик.
— И с амулетом, — согласился, подходя ближе. — Постой вот так.
Его руки бережно обхватили плечи и прижали к себе. Нос уперся в грудь демона.
— Ты чего? — спросила растеряно. — Жалеешь меня? — предположила самое очевидное, не зная, как еще можно трактовать поступок.
Молниеносная мысль о необходимости сделать шаг назад и выкрикнуть язвительное замечание пролетела, уколов пальцы и задев горло. Ноги не сделали шага, хоть и задрожали.
— В жалости нет ничего плохого, чтобы ты знала. Жалость означает, что ты можешь понять боль и сочувствуя, испытываешь часть ее.
— Так жалеешь? — я вдохнула знакомый запах тела и одежды и на секунду потеряла координацию.
— Жалею. Но не сейчас.
— А сейчас что?
— Вот настырная девица, — обыденно ухмыльнулся Эл, вызывая ответную улыбку.
Тепло под ребрами прогоняло страхи и не рождало никаких вопросов. Все понятно. Все просто. Вот сейчас.
Как только возникало сомнение о недопустимости происходящего, тут же его, как сор, выдувало желание не двигаться, не нарушать ощущение покоя, которого мне давно не приходилось испытывать.
Есть проблемы, много проблем. Однако есть и тот, кто забирает часть их и готов поддержать. Как, оказывается, важно знать, что есть поддержка. Я и не задумывалась раньше.
— Ты делишься со мной энергией?
— Нет, ты сама ее создаешь, испытывая удовольствие, когда я тебя обнимаю.
Щеки вспыхнули от ожога. Не мог как-то по-другому сказать что ли.
— Не надо быть таким прямолинейным, — пробубнила под нос и уперлась руками в живот демона, норовя выбраться из плена.
— Тогда не чувствуй того, что чувствуешь сейчас. Не чувствуй того, что чувствовала ночью и утром. Ты сможешь?
— Это же только мое, не говори об этом так просто, — сквозь землю, скорее. Чертов демон.
— Оно настолько же и мое, не думаешь?
Лицо горело, и я прижала к нему прохладные ладони. Скорее всего, пытаясь в них спрятаться, чем скрыть румянец.
— Ты совсем не умеешь принимать свои эмоции, — вздохнул красноволосый, заправляя выбившуюся прядь за мое ухо. — Все время держать их под контролем нельзя, однажды рванет.
— Не будем. Не сейчас, — Эл отпустил меня, и я тут же отступила назад, пряча глаза.
Дверь отворилась быстро и без предупреждения. Я не успела перевести дыхание и скрыть улики. Вовремя.
Соник принес мою сумку с вещами. Подошел к нам и поставил ее на пол, поочередно сверля нас взглядом.
— Что произошло? Почему у нее такое лицо? — обратился он к демону. — Ты обидел ее? — угрожать айтарину — смело.
— Нет, мы разговаривали, — поспешила успокоить сокурсника. Их отношения все сильнее напрягали.
Демон до объяснений не дошел, нарядившись в наглую усмешку. Что за мимика у этого парня, сплошное презрение, злорадство и ухмылка. Ну ладно, не всегда, но очень часто.
— Когда ты вернешься в Универ? Мы через двадцать минут выезжаем экипажами, будем к ночи.
