Мужчина опустил взгляд на её руки, они крепко держали оружие. Девушка уверенно стояла на ногах и смотрела своей цели в глаза, её лицо не выражало ни капли страха или сомнения, но указательный палец едва заметно дрожал на курке.
— Может быть, — тихо ответил мужчина. — Но потом ты не сможешь спать! — он не был уверен, не смог её прочесть, но сделал ставку на всё и кинулся вперёд.
Арина приказала себе нажать на курок. Она была убеждена, что сделала это ничтожное движение, но выстрела так и не случилось, а пистолет улетел к письменному столу. Ещё мгновение и от сильного удара в глазах загорелись звёзды, шея стремилась оторваться от тела, и это бы случилось, не упади Арина вслед за головой. Сила от удара будто притянула её голову к паркету, пролетела по всем квартирам снизу, вернулась и ударила ещё сильнее.
Звуки сперва сделались невыносимо громкими, слились в гул и застучали по ушам, а затем отчаялись и сдались, превратившись в абсолютную тишину. Ни голосов, ни скрипов, ни шороха. Только нежное касание на горящей щеке и ощущение мягкости и тепла на груди, словно её укутали в моток ваты.
Она открыла глаза, но вовсе не видела света. Почувствовала на коже тепло и вжалась плечами в мягкую ткань.
— Лёша? — спросила она у темноты.
— Нет, детка, не угадала. — Раздался обманчиво мягкий голос Ильи неподалеку. Спустя секунду он зажёг фонарик на телефоне.
В холодном свете Арина разглядела пустые бетонные стены, подняла голову и на высоте трёх метров нашла столь же серый потолок. Девушка хотела привстать с пола, на котором лежала, но почувствовала, что её руки связаны, а нога прикована к стене.
— Ты знаешь, я, вообще-то, не люблю убивать. — Задумчиво заговорил Илья, сидя в противоположном углу помещения, не дальше, чем в двух метрах от девушки. — Это так скучно, в момент лишить человека дыхания и движения. Трупы это скучно. Хотя я встречал людей, которые мало отличались весельем и до смерти. Но ты… — он непринуждённо скрестил вытянутые на полу ноги. — Не подумай, я не хотел бы, чтобы ты была моей. Просто я не хочу, чтобы ты досталась ему.
Арина слушала Илью так, будто он рассказывал, что планирует съесть на ужин. Его голос звучал уже по-другому, мягче, не прибегая к хрипу, к низким тонам, к грубости. Мужчина теперь был спокоен, уверен в своей победе. Его злость, которую питали волнение и неуверенность, сейчас заменило спокойствие. Арина не могла сосредоточиться на словах, словно смысла в них не было вовсе. В её голове поселилась только одна мысль — они с Лёшей проиграли. Финал.
Мужчина продолжал говорить и, замечая, что она не вслушивается, с каждой секундой всё крепче сжимал скулы от недовольства.
— Не становись такой, каких я презираю! — выдавил он слова.
— Какой? — девушка всё же подтянула себя вверх, уперевшись связанными кулаками в холодный пол. По её голове каждую секунду проносилась пульсация и тащила за собой скрипучую боль.
— Скучной. — В его светло-голубых глазах мелькал огонёк фонарика, добавляя жизни в бесчувственный взгляд.
— У тебя в планах сделать меня трупом. Значит рано или поздно я стану скучной, по твоей идеологии.
— Если станешь, то не скоро. — Его фраза, растянутая паузой, дала надежду и напугала одновременно.
— Когда? В старости? Или спустя сутки, когда ты насладишься превосходством?
— Ну, — Илья уложил фонарик рядом с собой и непринужденно скрестил руки на груди, — я не бросаюсь словами, говоря, что не люблю убивать. — Он стал рассматривать темные углы строения. — Но мне нравится доводить человека до грани. Из-за этого у меня в жизни невероятные проблемы, но я готов наступить на те же грабли. Правда, на этот раз уже ничего не потеряю, если ты выберешься. — Мужчина, недовольно вздыхая, поднялся с пола и стал расстёгивать ремень на брюках.
Арина отвела от него взгляд, опустив голову к связанным запястьям.
— Так странно видеть тебя поникшей. Ты сдалась? — в ответ девушка молчала, приказывая себе унять дрожь во всём теле. — Ничего не скажешь мне? — спросил Илья, опускаясь перед ней на колени.
— Делай, что задумал. — Равнодушно шепнула она, запечатала глаза веками и отвернулась к серой сырой стене.
— Издай хоть какой-нибудь звук! — рыча, требовал он, и стискивал хватку на её бедрах, впиваясь в кожу пальцами. — Стони! Кричи! Кричи, я сказал!
Арина его не слышала. Ни боль от его хватки, ни предательские чувства в теле, которое отвечало на похоть инстинктом, не могли вытащить девушку из мирка в её голове.
На узкой, сухой от солнца улочке, домики обменивались бликами и отражениями друг друга в цветных оконных стеклах. Небо падало синевой на крыши Мадрида. Фонари стояли несуразные, будто кузнец ковал их изрядно подвыпивши. Солнечные лучи, огибая столбы, кидали на каменную плитку их кривые танцующие тени. Мадридцы, проживавшие в подобной жаре с рождения всё же толковали на каждом углу о прохладительных ваннах. Где-то неподалеку, за сплошной чередой жёлтых фасадов, резвились дети, криками и смехом оживляя самый чопорный кусочек солнечного города.
