Когда я вышла из Скотланд-Ярда, стояла полночь. Деловой центр опустел, а развлекательный наполнялся. Выходные в Лондоне праздновали с размахом. На машинах, пешком, в скверах сидели ряженные, уже навеселе, люди, отовсюду доносились смех, пугающие выкрики, разговоры. Я шла и не чувствовала ног, ощущая себя отмороженной.
В рюкзаке зазвонил сотовый, взяла трубку. Сотрудник госпиталя спросил меня, затем представился сам и сообщил:
— Соболезную, мэм. Час назад ваш муж скончался.
От услышанных слов возникло ощущение, что прямо в мозг влетел снаряд, взорвался внутри, расходясь волной в радиусе метра от тела, выбивая все мысли. Разом забылись все слова на английском языке.
— Умер?
— Нам нужно, чтобы вы приехали в госпиталь. Заполнить бумаги, провести освидетельствование, решить вопрос с похоронами.
— Как умер? — только сегодня с ним разговаривала, буквально пару часов назад.
— Разодрал сонную артерию.
Я опустилась на корточки, пригибаясь к земле. Телефон выскользнул из рук. «Это моя вина. Моя. Я его вывела из психоза. Думала, так будет легче».
Кто-то подошел, помог добрести до ближайшей скамьи, усадил. Спрашивали, не вызвать ли скорую. Я едва понимала, о чем просят. Отказалась, и меня оставили в покое.
Мысленно я каменела. Мир вокруг густел, сжижался и, наконец, придавил к самому дну. Реальность на мгновение застыла. Пару часов я сидела неподвижно. В прострации. Мерно дыша, вдыхая холодный ночной воздух. Погруженная в глубокую медитацию и откинув эмоции, я повторяла про себя мантры, которым в детстве научил отец, очищая сознание от лишнего, ненужного.
Затем я заказала билеты до Улан-Удэ.
Уже ночью я вернулась домой. Нужно было собрать вещи в дорогу и хоть сколько-то поспать. Или попытаться это сделать.
Марс сидел на кухне, не включая света. В темноте, мерцал экран смартфона. Я не заметила на ночной улице чужую машину, которую еще ни разу здесь не парковали. Да и кто ж после такого заметит.
Вошла, включила светильник и замерла.
Он поднял голову, улыбнулся, осматривая с ног до головы мое угрюмое заплаканное лицо, растрепанный волос, неаккуратный вид.
— Я потерял тебя, — сообщил он негромко, пока я раздумывала, что же делать дальше.
— Что ты тут делаешь? — наконец спросила я, все-таки снимая не до конца просохшую куртку.
— Жду тебя, — ему явно не понравился мой тон, и он слегка нахмурился, на лбу залегла складка недовольства. — Мне сообщили, что ты была в Скотланд-Ярде.
И снова изучающий пристальный взгляд на лице, пока я вяло оглядывала шкаф в поисках подходящей сумки.
— Я была в морге, — сообщила я, решив, что все-таки стоит переодеться. Паспорт и деньги все равно на втором этаже, и в любом случае придется за ними подняться.
Он, кажется, удивился, озадаченно свел брови.
— Андрей покончил с собой, — слезы снова подступали и так и норовят вырваться наружу.
Марс тут же встал, приблизился. Обнял.
Как же это приятно. Горячий, сильный, такой желанный. Я заплакала от отчаянья. Да чтоб тебя! Как можно быть таким двуличным?! Мозг разрывался от противоречий.
— Т-ш-ш-ш, все хорошо. Сейчас сделаем бутерброды, выпьешь чаю, я тебя искупаю, и мы отдохнем немного.
Во мне шевельнулась злость.
— Отдохнем, говоришь?! В смысле? Будем жить долго и счастливо? Как насчет секса?
Я развернулась к нему, разглядывая лицо.
— Будем трахаться или до конца жизни строить друг другу глазки?
Он не выпустил меня, погладил спину, рассматривая, вероятно пытаясь угадать, что у меня на уме.
— Что тебе там сказали?
— Мне нужно переодеться, — отозвалась я, решив, что лучше пока не спорить. — Сделай чай.
Если Смит прав, то против лома нет приема, никакого, кроме хитрости. Мужские руки отпустили, и я прислушивалась к себе. Не хотелось покидать объятия, хотелось остаться у надежной груди, слушать чужое, бьющееся сердце и обнять в ответ.
А что дальше? Он будет каждые десять лет соблазнять девушек, вырезать на органы, а потом жить счастливо? Этого хотелось? Я была согласна на это?
Поднявшись на второй этаж, умылась и открыла ящики, достала сумку, складывая туда минимум вещей, паспорт и всю наличку, что имелась в доме. Мозг шептал, что я согласна. На все согласна. Лишь бы с ним. Сейчас столько всего в мире есть, можно и без секса жить долго и счастливо.
— Далеко собралась?
Марс стоял в дверях, видимо уже несколько секунд наблюдая за сборами. Его лицо выражало обманчивое спокойствие, несколько удивленное, и все же очень уверенное. Знает, что я от него никуда не денусь.
— Тебя это не касается.
— Милена, что происходит?
— Кто ты мне, Марс? — спросила я, напоминая, что у нас неопределенный статус в отношениях. — Работодатель? Любовник? Реципиент?
Последнее слово я произнесла с нажимом, видя, как сильнее он нахмурился.
— Я тот, кто любит тебя. И никогда не причиню тебе зла.
Я засмеялась, ощущая, как наивно впитываю слова. Сладкие слова. Как же сильно хочу их слышать. Все время. Вместе с чудовищной ложью. Уже причинил. Уверен, что я подвластна, подчинена, иначе, откуда такое спокойствие.
— Так что тебе рассказали, Милена?
