Врач, которого позвали к Фомину сказал – опасность миновала.
– Скажите спасибо, что она не тех таблеток наглоталась, – усмехнулся молодой, похожий на студента мужчина, – а то бы неизвестно как случилось. Мы только промыли. Сейчас она спит, пусть поспит.
Фомин хотел спросить что-то ещё, но доктор заметил кого-то в конце коридора и резко прокричал:
– Артур Вартанович, минуточку! – и уже обращаясь к Фомину, сказал, – Не волнуйтесь, теперь всё будет хорошо. Только окружите её вниманием, она кажется обижена на кого-то.
И доктор, словно степной заяц, высокими, но мягкими скачками побежал по коридору навстречу Артуру Вартановичу, тоже вполне молодому доктору. Как показалось Фомину, позвал он его только чтобы отделаться от самого Фомина, и дел у него собственно никаких нет, но сходить на перекур просто необходимо. А тут, видишь ли, посетители со своими дурацкими расспросами.
Оставалось ждать пока хоть кто-то придёт и скажет, что Вика проснулась. Тогда он всё выяснит. Почему она сделала это. Зачем? Чего ей не хватало?
Если по-честному, он сам всё хорошо знал, но хотел потребовать ответа от неё. Видимо для того чтобы поскорее, постараться очистить свою совесть. Ещё до того как встретится с глазу на глаз с отцом Виктории. И чтоб когда тот поставит Фомина пред вопросом, ему было чем ответить.
Нужно непременно убедить Викторию в том, что она не права и ошибалась, он любит её как прежде и ничего в отношениях не поменялось. Главное было сделать это до того как она поговорит со своим отцом. Иначе проблем не оберёшься.
Ждать пришлось долго, около двух часов, на неудобных стульях вестибюля. Наконец-то пришла медсестра, позвала в палату к Виктории. Фомин присел на стул у кровати, робко глянул на бледное лицо жены. Что там в этом лице? Какое выражение? Уловить её настроение вот что важно, но оно сразу стало ясно. Только сел, Вика повернула голову, взгляд её упёрся в стену. Всем своим видом она показывала, что не желает на него смотреть и тем более разговаривать.
– Вика, – позвал он, она не повернулась, не отозвалась, – Вика, зачем ты сделала это? Ты очень меня напугала.
– А ты как будто испугался? – сказала она резко, но негромко.
– Конечно.
– Ты испугался, потому что отец позвонил, вот почему ты здесь, – неприятным резким голосом говорила Вика.
– Нет, это не так. Почему ты так говоришь. Это совсем неправда. Не справедливо.
– Ах, вот как? Теперь я всё понимаю. Несправедливо уже то, что я вышла за тебя замуж. Столько лет думала, что ты хоть немного любишь меня, теперь я знаю – всё не так.
– Зачем ты это говоришь? Я люблю тебя. Правда люблю.
– Ты любишь только себя, деньги моего отца, и девок, – она помолчала немного, а потом посмотрела ему в глаза, – теперь будешь без меня. Я не хочу в этом участвовать. Мне мерзко от того, чем ты занимаешься, я просто не хочу этого всего терпеть. Я хочу жить нормальной, спокойной жизнью. Чтобы мой муж любил меня и уважал. Чтобы мои потребности и желания были на первом месте, чтобы я была главной женщиной, для своего мужа, любимой женщиной. И чтобы мой муж не шлялся по-за углами и по съёмным квартирам.
– О чём ты?
– Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Не нужно хотя бы сейчас кривляться как клоун, – в её взгляде уверенность.
Последняя попытка его была настолько слабой, что он сам себе уже не верил.
– Вика клянусь тебе…
– Не надо клясться, ты всё равно не исполнишь эту клятву.
– Но я хочу, чтобы ты знала, я ни на минуту…
– Да хватит уже! – выкрикнула она и приподнялась. – Мне неприятно это всё слушать я не заслуживаю ежедневную ложь. Это всё уже достало. Представляю, как весело тебе осознавать, что жена у тебя глупая дура верит всем твоим сказочкам. Может быть, так и есть я действительно глупая, но это, оттого что я люблю тебя, – слеза покатилась у неё по щеке. Она отвела взгляд, потянулась ладонью, смахнула слезу, – а теперь даже и не знаю. Я хочу домой к родителям. Здесь я одна, совсем одна, в четырёх стенах хожу туда-сюда, туда-сюда. Я хочу к маме и папе. Только они любили меня по-настоящему. Я жалею, что уехала с тобой. Но теперь всё. Не хочу больше, не хочу.
– Вика я прошу тебя, выслушай, я всё скажу.
– Да что ты можешь мне сказать? Лучше уходи прямо сейчас. Я больше не хочу тебя видеть. Уходи. Папа приедет за мной.
С минуту он сидел рядом с ней не решался заговорить. Она закрыла глаза, погрузилась в состояние, которое он уже не решался нарушить. Словно тело её было здесь на кровати, а сама она ушла. Он тихо встал, вышел в вестибюль, прошел из одного конца в другой, потом вернулся, сел на стул у палаты Виктории.
Находиться здесь не хотелось, но уйти он тоже не решался. Фомин задумался, провалился в глубину своих размышлений.
Значит, она знает. На кону стоит очень многое. Именно сейчас он должен сделать тот один единственный выбор, который будет его выбором на долгие годы. Он должен решить, что и кто для него главнее.
