– А почему я это делаю?! Почему, ты знаешь?! Да потому что ты ни дня не любила меня. Только пользовалась мной. Как вещью, как чайником или холодильником. Удобно, чего же, раз лезет помогать, пусть помогает. Не выгонять же. Да и одной, не с руки. Любимый женат и как я понимаю, разводиться не торопится. Я всё понял. Иди. Ты свободна, живи, встречайся. Я тебе не помеха. Ребёнку буду платить алименты, как положено. Не волнуйся.
Когда Татьяна услышала слово – ребёнок, она словно окаменела. Представила, что сейчас Ваня уйдёт, а она каждый день будет объяснять дочери почему папа не приходит. Почти увидела наяву, как он женится на какой-нибудь девице, которая будет любить его больше, чем любила она. В эти самые мгновения почувствовала, если он уйдёт, она потеряет навсегда человека, который любит её совсем не так как Фомин. Только сейчас на пороге полного разрыва, она словно увидела всю их прежнюю жизнь в мельчайших деталях. Вспомнила ленивые рассуждения Фомина, такого страстного в постели, но совершенно нежелающего ради этой страсти что-то менять. Она увидела всё как на ладони и стало страшно.
– Ваня, Ванечка, прошу тебя, остановись! – она цеплялась за его руку, но он непреклонно шел к выходу.
Тогда она с силой дернула сумку, та упала, а он повернулся и прокричал:
– Да не любит он тебя, понимаешь, не любит! Пользуется тобой! Если бы любил, был бы рядом с тобой. А где он? Когда ты уже поймёшь, что не нужна ты ему! Не нужна! – он подхватил сумку, открыл дверь, обернулся и сказал, – У Мишки пока поживу.
То очевидное, что всё время лежало на поверхности, но Татьяна упорно не хотела замечать, кажется стало теперь таким огромным, что она наконец начала присматриваться. Горько, плохо, но кристально ясно. Больно осознавать, чувствовать. Как заставить себя понять то, что известно всем и каждому и только тебе кажется совсем другим. Как выйти из этого отравляющего убеждения заставить себя двигаться в ином направлении?
Трудно было Татьяне заставить себя переосмыслить. Столько времени любила, столько душевных сил потратила. Что теперь? Когда каждый проходящий говорит – любви нет. А Татьяна – отказывается верить, упорно старается не слушать. Только после ухода Ивана, она заглянула в ту трещину, в которую давным-давно нужно было просто заглянуть и вся правда, какая есть, сама собой выйдет на поверхность.
– Набираю, пятый раз, Ваня не отвечает. Я ему звоню, чтобы вышел сумки забрать, а он не отвечает, – мама запыхалась, выглянула из прихожей. – Таня иди, возьми сумки.
Таня вышла в прихожую, глянула на мать и то, что держала целый день, прорвалось, слёзы хлынули самой настоящёй рекой.
– Это ещё что? А ну тихо! – мама схватила за руку, быстро втолкнула Татьяну в кухню. Потом заглянула в зал, где болтала с куклами Дианка.
В кухне сразу приступила:
– В чём дело выкладывай?
Из горла Татьяны только всхлипы. Мама схватила полотенце, прижала к лицу дочери:
– Тихо ты! Дитё услышит, начнёт вопросы задавать.
Татьяна взяла полотенце, прижала к лицу, потом убрала и не глядя на мать, а куда-то в сторону, в пол, сказала:
– Ваня ушел.
– Что?! Как это ушел, почему? В чём причина? Хотя, я кажется, догадываюсь. В тебе. Ведь так?
Татьяна хотела возразить, но мать перебила её:
– Не надо. Я ведь тоже не слепая, всё вижу, что у вас тут происходит. Думаешь, ты умнее всех, любовника завела, а этот терпеть будет?
– Но, он тоже, – хотела возразить Татьяна.
– Тоже? Да, по нему не скажешь. Вот ведь и думай, – мама удивлённо глянула на дочь. – А ты что же сама значит, мотаешься по мужикам, а он дома с дитём тебя ждать должен? Я ведь его больше понимаю. Не тебя – его. Потому что он от тебя больше страдает. Я вообще удивляюсь, почему он тебя так долго терпит. Но понимаю. Потому что любит тебя дуру. Любит. А ты? Посмотри на себя, что это посмотри, к чему это всё, – она указала на волосы, на серьги, но потом словно поняла, что разговоры об этом уже давно бесполезны. – Вот теперь получай.
Мать горестно смотрела на Татьяну, а та, склонив голову над столом, утирала всё новые и новые слёзы. Только сегодня в этот первый вечер без него она почувствовала, что потеряла что-то важное. Того человека, без которого она просто не сможет существовать.
Прошло несколько дней и новые ещё более важные обстоятельства накрыли своей жестокой неизбежностью – Татьяна почувствовала, что беременна, но совершенно не представляла себе – от кого.
В среду позвонила Настя:
– Привет Танюха, что делаешь?
– Работаю. Надоело уже, думаю менять работу нужно. А то чувствую – деградирую.
– Это ты только сейчас почувствовала? – усмехнулась в трубку подруга.
– Да нет, давно чувствую.
– В чём тогда дело? Если хочешь менять – меняй. Или так и проработаешь всю молодость в магазине.
– Да, ты права, – протянула Татьяна, а в голове крутилось “беременна-беременна”, ещё чуть-чуть она сказала бы Насте то, чего никто ещё не знал.
– А я в больнице, на сохранении.
– Да ты что?! – воскликнула Татьяна.
