– Хулиганы, – поморщилась Мамаша Даша, поднимаясь с кресла. – Сплошные расходы с этими сетевыми террористами. Знаешь, сколько потребовали машинисты за восстановление странички? Сказали, что их вины нет, что от атак тритонов никто не защищен, а значит, оплачивать работу придется мне! Ужас! Совершенно не представляю, кому жаловаться!
– На меня не смотри, – покачал головой Кирилл. – Я за тритонами Сорок Два гоняться не собираюсь. – Налил себе лимонада, сделал глоток. – Жарко.
– Да от кого они теперь убегут, убогие? – всплеснула руками Мамаша. – Я, как только узнала, что на мне хулиганы потоптались, меры сразу приняла, на тебя ведь надежды нет никакой. Травки кое-какие смешала, словечко кое-какое молвила да с дымком по Москве пустила. Пусть, думаю, им икается за мою сотню юаней.
– Не переборщила?
– Я осторожно.
– Тогда ладушки. – Грязнов улыбнулся и прошел в дом.
Многие надеются на чудо. Ищут знаки, предсказания. Пытаются обмануть Судьбу знанием, надеются, что предупреждение отвернет катящееся колесо, пытаются схитрить. В их телах ползают трудолюбивые наноботы – мельчайшие создания, сжигающие лишний жир или укрепляющие кости, в их головах жужжат «балалайки» – компьютеры, управляемые едва ли не силой мысли, а рядом с нейросоединениями прячутся старые суеверия. Услышанные в детстве сказки, красивый принц на белой лошади, испуг при виде рассыпанной соли, плевки через левое плечо и сложенные крестом пальцы. Не исчезают, остаются. Потому что они, смешные эти суеверия и приметы, всегда были в наших головах. В отличие от современных нейросоединений.
Многие ищут чуда.
А потому в городах и Анклавах сохранились заведения, владельцы которых зарабатывали на этих поисках немножко денег. Вывешивали у дверей указатели: «Чудо здесь» – и раскидывали перед страждущими карты или бараньи лопатки, предлагали заглянуть в хрустальный шар или пообщаться с умершими родственниками, отводили порчу и приманивали удачу. С недоступной компьютеру точностью вычисляли, сколько наличных можно выудить из посетителя, и почти никогда не ошибались.
Уличные шаманы и «потомственные колдуны» продавали не чудо, но веру в него. Ловкие психологи или откровенные мошенники, они успешно конкурировали с научной догмой материализма, паразитируя на желании купить надежду. Однако встречались в городах и Анклавах заведения, вывески которых соответствовали содержанию. Редко, но встречались.
– Тебе доставили кровь?
– Конечно.
– Ты сказала…
– Нервничаешь?
Шумная и немного бестолковая говорливость осталась за порогом. Изменился не только тон и манера речи – взгляд гадалки стал острым, жестким и умным. Жесты – точными, расчетливыми, казалось, любое лишнее или неверное движение грозит Мамаше смертью, настолько аккуратно она держалась. Преображение было таким глубоким, что даже аляповатый наряд гадалки – красное платье в крупный белый горох и кокетливая соломенная шляпка с небольшой клумбой – не вызывал недоумения или улыбки.
– Осталось мало времени.
Мамаша посмотрела на напольные часы.
– Звезды сойдутся через четыре минуты.
– У тебя…
– У меня все готово.
Они вошли в главный зал салона, в комнату, призванную оглушать впечатлительных клиентов «готической атмосферой настоящего прикосновения к тайне». Стены задрапированы плотными бордовыми портьерами, несколько бра не светят, скорее пытаются разогнать мрак, в углу замерла холодная жаровня – сегодня Даше не требовались благовония. На кафедре темного дерева лежит толстенный том, переплетенный белой кожей. Листы – настоящий пергамент. Аутентичность подтверждена компанией «Шельман, Шельман и Грязнов». Книга действительно древняя, много на своем веку повидавшая. Тайны ее настоящие, но не опасные. За эти тайны Мамашу не убьют. Рядом с кафедрой расположилась причудливая бронзовая конструкция, украшенная знаками Зодиака и алхимическими символами, о ее предназначении Грязнов не имел ни малейшего понятия.
– Приступим? – Кирилл уселся за стол.
– Ты все-таки нервничаешь.
– Я тороплюсь.
– Соскучился?
Грязнов улыбнулся, припомнив недавний разговор с Олово, и машинально перебрал несколько черных жемчужин четок.
– Убери их! – взвизгнула гадалка.
На мгновение показалось, что украшающая четки голова дракона яростно ощерилась в ответ.
– Забыл! – Кирилл с невероятной, совершенно неожиданной прытью выскочил в коридор, тут же вернулся, виновато развел руками и повторил: – Забыл.
– Заткнись!
В центре большого круглого стола стояла неглубокая чаша, наполненная тончайшим белым песком. Светлая глина и черные черточки рун. Всех двадцати четырех рун, собранных в одно из самых важных сочетаний. Осадив Грязнова, гадалка аккуратно вылила на песок кровь из хрустальной склянки, подождала, когда красное впитается в белое, и достала слегка изогнутый нож.
– Твоя очередь.
Кирилл вытянул руку. Мамаша сделала короткий надрез и выдавила в чашу несколько капель крови. Усмехнулась, услышав негромкое шипение.
– Вы такие разные.
– Не бывает одинаковых людей, – отрывисто бросил Грязнов.
– Заткнись!
