Машке мешали слезы. Любимая диоровская тушь расползлась по всему лицу и даже попала в рот. «Надо было пользоваться водостойкой», — сказала про себя Машка и, удивившись таким глупым, несвоевременным мыслям, снова расхохоталась.
— Да, какой мужчина! — произнесла она сквозь смех. — Как великолепно сложен! Какой мощный торс! А какие сочные губы! Вы сегодня уже кого-нибудь съели?
Горилла заскрипел зубами.
— Чего лыбишься, шлюха? — зашипел уже совсем нерадостным тоном мужичок-водила. — Типа смелая, да? Ничего, скоро будет не смешно, — добавил он мрачно.
— И что ты собираешься со мной делать? — спросила Машка, немного совладав с истеричным смехом.
— Ну а ты как думаешь? — Мужичок многозначительно провел рукой по ее плечу.
— Ну-у, и стоило за этим везти меня в такую даль? — грациозно изогнув спину, замурлыкала Машка. — Мог бы просто меня об этом попросить. Какие проблемы? — Машка встряхнула волосами и через плечо бросила влажный взгляд на Гориллу. Тот облизал свои красные губы.
— Так какие проблемы? — повторила Машка, продолжая буквально пожирать глазами красноротого.
— Она меня предупреждала про твои штучки, — заволновался мужичок. — Со мной не пройдет! Так что лучше замолкни!
Машка приблизила свое лицо прямо к небритой щеке Гориллы, отчего у него резко расширились зрачки.
— Руки отпусти. Больно, — с интимным придыханием прошептала она ему в ухо. И тут же почувствовала, как его буквально затрясло от удовольствия.
Горилла немного ослабил хватку. Машка подарила ему восхищенный благодарный взгляд.
— Кто это «она»? — спросила она у мужичка. — Камилка, что ли?
— Не твое дело, — огрызнулся тот. — Давай топай!
— Куда? — спросила Машка.
— Тут недалеко, — ответил Горилла и прищелкнул языком. — Жалко. Такая красота! — Он с вожделением окинул взглядом девушку.
— Пошли давай! — водила подтолкнул Гориллу в спину, и они двинулись по абсолютно темной тропинке в сторону леса.
Мужичок шел впереди и время от времени оборачивался назад.
— И долго вы меня ждали? Неужто каждый день дежурили в аэропорт? — поинтересовалась у него Машка.
— Зачем каждый день? — ухмыльнулся тот. — Один звонок — и вся нужная информация на руках.
Где-то неподалеку за деревьями блеснул свет. Машка поняла, что они находятся недалеко от трассы. Попробовала подсчитать, сколько сейчас может быть времени. Получилось — около часа ночи. Значит, машин совсем немного. Тем более в такой глуши.
«Тут все зависит уже только от удачи, — подумала Машка. — И от меня», — заключила она.
В ту же секунду, неловко оступившись, она с вскриком выскользнула из ослабивших хватку обезьяньих рук красноротого на землю.
— Ой мамочка, нога… как больно, — застонала она и, подняв голову, жалостливо посмотрела на Гориллу.
Тот, пробубнив что-то невнятное себе под нос, наклонился к девушке. Машка больше не думала. Сняв с ноги бархатную Christian Louboutin на тринадцатисантиметровой шпильке, она со всего размаха заехала ею по лицу (если можно было это так назвать) Гориллы. Тот прямо-таки подлетел в воздух и заорал нечеловеческим голосом. Схватившись за лицо, он, как раненый зверь, метался среди деревьев. Потом упал и стал биться в конвульсиях.
Его напарник от неожиданности на несколько мгновений будто прирос к земле. Расширенными от ужаса глазами он смотрел на своего распластавшегося по мокрой траве подельника. Наконец придя в себя, с диким криком кинулся на Машку. Она попыталась бежать, но поскользнулась на грязной жиже и плюхнулась на живот. Что-то острое больно впилось в щеку. «Только не лицо, только не лицо», — взмолилась про себя Машка.
Крепкая рука схватила ее за горло и стала душить.
«Вот так просто? И все? — подумала Машка, чувствуя, что начинает терять сознание. — Нет, это не наяву. Со мной такое произойти просто не может!»
Откуда-то вдруг появились силы. (Теперь Машка не понаслышке знает, что такое второе дыхание.) Она собрала все свои силы и, резко развернувшись, вцепилась зубами обидчику в живот. Машка потом рассказывала, что на тот момент это было самое доступное место на его теле. Тот просто взвыл от боли, вцепился рукой ей в волосы и безуспешно пытался оторвать от себя. Машка не чувствовала боли. Напротив, она еще сильнее сжала челюсти и почувствовала, как теплая соленая жидкость стекает ей в лифчик, и так уже мокрый от грязи.
Последующие секунды, по словам Машки, стерлись из ее памяти. Она запомнила лишь то, как потом, какое-то время спустя, босая бежала навстречу приближающемуся свету фар. И, будто по волшебству, автомобиль оказалась милицейским патрулем.
Она сидела в теплой машине и пыталась согреться. Со страхом рассматривала свое опухшее от слез и ссадин лицо в зеркале. (И, к счастью, не нашла ни одного серьезного повреждения.)
С тех пор родная русская милиция ей стала очень дорога! (Попробуйте сейчас при Машке покритиковать правоохранительные органы — ей это точно не понравится!)
— Всякое бывает, — говорила она. — Но моя милиция меня действительно сберегла. Это факт! Пусть всего один, зато какой!
