Жизнь восточной красавицы Юлдуз, находящейся на заработках в чужой стране, круто изменилась, когда девушку уволили из гипермаркета. Мать и сестренка нуждаются в финансовой поддержке. На что пойдет юная тюрчанка, чтобы добыть проклятые деньги?.. Юлдуз ждут нешуточные испытания…
Юлдуз уволили.
Ее просто выкинули за стеклянные двери гипермаркета, как нашкодившего котенка.
Дело давно к этому шло.
Хрупкая, будто лилия, Юлдуз совсем не была расторопной и ловкой. Тоненькая юная смугляночка с трудом выстаивала тринадцатичасовую смену. Случалось не раз: ошибалась, расставляя товары по полкам.
Помимо прочего — от работницы торгового зала требуется покорно гнуться перед начальством. Молча и не морщась проглатывать унижения. На языке менеджеров это называется «стрессоустойчивость».
Тут Юлдуз явно не дотягивала до корпоративных стандартов.
Плакала от каждого несправедливого замечания и язвительного упрека. Так что другие девочки забывали про работу и гурьбой бросались утешать Юлдуз.
Можно представить, как по-тигриному свирепела от этого госпожа-администратор!..
Администрация копила свой гнев на Юлдуз — раздуваясь потихоньку, как рыба-фугу — пока неосторожная тюркская девушка не разбила фарфорового кабана в отделе сувениров.
Это стало последней каплей!..
Задыхающаяся от ярости начальница Ирина матерно обругала Юлдуз перед продавщицами и покупателями.
— Ах ты… шалава!.. Псина!.. Любовница своего отца!.. Немедленно собирай манатки — и вали… вали с глаз моих долой!.. Ты уволена!.. И не вздумай требовать расчет: вся твоя зарплата уйдет на покрытие убытка, который ты нанесла магазину… Бегемотиха в посудной лавке, млин!..
…Стоял поздний август. Листья — желтые и ржаво-коричневые — облетали с черных деревьев.
Юлдуз — понурая, в потертой курточке — брела по аллее. Прохладный ветер играл с темными волнистыми волосами девушки. Слезы все еще увлажняли ее миндалевидные глаза.
Разглядывая трещины в асфальте под ногами — Юлдуз думала о многом.
Как теперь быть?..
Надо платить за койко-место. Надо отсылать деньги маме на родину. Надо — в конце концов — что-то есть. Хотя бы хлеб и макароны…
О, Аллах!.. Как трудно выживать в негостеприимной расейской столице — в этом жестоком мегаполисе, похожем то ли на бурный океан, то ли на гигантский разворошенный муравейник…
В кармане Юлдуз завибрировал телефон.
Девушка приняла вызов.
— Здравствуй, дочка, — по-тюркски сказала мама.
— Салем, мама, — так же по-тюркски ответила Юлдуз.
— Как дела у тебя, душенька?..
— Все… хорошо.
Девушка напряглась. Но заставила свой голос звучать спокойно и ровно.
— Юлдуз, — сказала мама. — Твоей маленькой сестричке нужны подгузники и молочко…
— Да… — уже не так уверенно откликнулась Юлдуз. — Я пришлю деньги… через несколько дней.
— Звездочка. У тебя точно все в порядке?.. — настороженно поинтересовалась мама.
— Д-да, мамочка. Все… все замечательно.
— Береги себя, родненькая.
— И ты себя береги. Поцелуй от меня сестренку.
— До свидания, Юлдуз.
— До свидания, мама.
Юлдуз спрятала телефон в карман. Сделала несколько шагов — и остановилась.
Сердце ее трепыхалось, как птичка в силках. Девушка едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.
Ярко-желтый навес еще работающего летнего кафе.
Юлдуз взяла стаканчик горячего шоколада с молоком — и приземлилась за пластмассовый столик.
Ее тонкие пальчики дрожали. Обжигающий напиток чуть не выплескивался через край бумажного стаканчика.
Юлдуз всхлипнула. Но постаралась взять себя в руки.
«Итак… меня уволили… Мама ждет денег… Я должна найти работу… Ничего, ничего, Юлдуз. В расейской столице много, много работы…».
Не допив свой шоколад — девушка покинула кафе.
— А я говорю: не надо тебе устраиваться уборщицей!..
Полная, лоснящаяся, как от масла, двадцативосьмилетняя Жанна — соседка Юлдуз по комнате — вертелась перед зеркалом.
Женщина красила губы в кроваво-красный цвет. Она уже нанесла на ресницы радикально-черную тушь и подвела глаза фиолетовым.
— Подумай сама, Звездочка. Сколько ты заработаешь мытьем полов?.. Не больше, чем в своем треклятом гипермаркете!.. А я готова предложить тебе дело, приносящее настоящие деньги… Подумай о сестре — в конце концов!..
Юлдуз слушала со слабой улыбкой. Не то что б девушка не понимала, к чему клонит разукрашенная соседка.
— Нет, Жаннушка. Спасибо, конечно. Но я должна попробовать. Мне так нелегко было записаться на эти два собеседования…
Это была чистая правда. За два дня Юлдуз позвонила — наверное — в полтораста компаний.
Первым вопросом рекрутеров было: «А какое, лапочка, у вас гражданство?..»
— Восточный Туркестан, — лепетала робкая, как лань, девушка.
— Извините. Вы нам не подходите.
У Юлдуз не было не то что расейского гражданства — но даже и вида на жительство.
Когда — устав от прозвона вакансий — Звездочка уронила телефон на диван и залилась солеными слезами, Жанна и предложила в первый раз:
— Только скажи — и я все устрою!.. Ты молода, красива. Бровки — как углем нарисованы. И тебе — скрести паркет?!.. Ты могла бы зарабатывать по несколько тысяч червонцев в день…
У Юлдуз только расширились от страха и изумления глаза и дрогнули лепестки-губы.
— Жанна, нет!..
Девушке таки удалось согласовать два собеседования. Одно — на должность уборщицы, другое — продавщицы.
— Я поехала, Жанна.
