Дельфиненок рискнул. Сначала его глаза не выражали ничего, кроме тревоги. Потом тревогу сменило удивление.
— «Сладко!» — воскликнул он.
— «Ну вот, а ты боялся!»
— «Можно еще попробовать?»
— «Пожалуйста!» — Юра выдавил на язык дельфиненка небольшими порциями всю пасту. Дельфиненок причмокивал, как поросенок.
— «Вкусно!» — заметил он, преданно глядя в глаза.
— «Жаль, у нас мало такой еды! Вся осталась на борту катера!»
— «И много ее там, на катере?»
— «Порядочно!..»
— «Тогда я обязательно разыщу ваш катер. И вы меня еще покормите, ладно?»
— «Значит, понравилось?»
«Понравилось. Но рыба все-таки вкуснее. Я ведь все время питаюсь рыбой, креветками, крабами!»
— «Если ты поможешь найти наш катер, обещаю отдать тебе весь джем».
Юра задержался у отвесной стены утеса и начал перебирать пряди тонких водорослей. Они мягко колыхались, словно нашептывали: «И что ты, мальчик, тут разыскиваешь?»
— Все зря! — вырвалось у Юры с досадой, и он ударил рукоятью ножа по утесу.
— Что зря? — не понял Петька.
— Не найдем мы никакой Атлантиды!
— Ну вот еще! — Петька с возмущением посмотрел на приятеля. — Раскис… Юрка, я тебя не узнаю!
— Да не раскис я! Сколько скал, камней и утесов мы осмотрели, но нигде ни намека на Атлантиду!
— Может, она в другом месте? — спросил Петька. — Или ее так разрушило, что не осталось камня на камне… Ты же сам говоришь — прошло много времени. И вообще… Смотри, как здесь красиво!
Юра не ответил. Сумрачным взглядом окинул ближайшие утесы и вложил нож в ножны. Хотел что-то сказать Петьке, но замер на полуслове — в наушниках послышался странный, низкий, какой-то виолончельный гул. И на фоне непонятного гула четко выделялся голос Хранителя Древних Тайн:
— «Не отчаивайся, малыш! Не торопись разуверяться. Иногда человеку не хватает жизни, чтобы раскрыть тайну… Но тебе я обещаю: ты кое-что узнаешь…»
— Странно. До сих пор я думал, что это все-таки галлюцинации.
— Какие галлюцинации? О чем ты? — спросил Петя.
— Я уже несколько раз слышу непонятный голос.
— Человеческий?
— Человеческий… Только какой-то особенный, очень… широкий.
— Как это «широкий»? Разве голос может быть широким? — усомнился Петька.
— Представь себе! Такое чувство, что идет он отовсюду.
— Почему же я не слышу?
— Наверно, дело в логофарме.
— И о чем этот голос говорит?
— Об Атлантиде. Он говорит: «Не отчаивайся, малыш!»
— Интере-е-сно, — протянул Петя, вглядываясь Юре в глаза. — А ты меня не дурачишь?
— Вот еще! Зачем нужно тебя дурачить?
— Интере-е-сно… Чей же это голос?
— Он назвал себя Хранителем Древних Тайн.
— Так пусть он выложит тебе тайну об Атлантиде! — и дело с концом.
— Ха, это было бы слишком просто!
Юра задумался. Кто же он, этот Хранитель? Как он выглядит? И сколько же тайн хранит он? Все, или только самые важные? Если в мире что-то происходило, то память об этом не может исчезнуть бесследно… Не должна исчезнуть. Может быть, она витает вокруг нас в форме каких-то особых волновых сигналов. Этакие кванты вечной памяти. Надо только уловить их, расслышать. И если я слышу этот голос, то благодаря чему: логофарму или какому-то особому устройству моего мозга? Я ведь действительно слышу его. Мне это вовсе не кажется…
Петя начал снимать двух крупных крабов. Крабы дрались за мертвую рыбешку. Юрка, не торопясь, опустился на глубину и вошел в широкую расселину между двумя замшелыми утесами. В расселине было темно. Он переложил копье в левую руку и полез в сумку за фонариком. Пока он разыскивал его среди туб с джемом, из черной глубины тихо выскользнула толстая змея и схватила Юру за руку, ту, что с копьем. Юра рванулся прочь, наверх. Змея напряглась, но не отпустила его. Он присмотрелся, увидел на змее ряды присосок и понял: «лапу дружбы» протянул ему крупный головоногий моллюск, кальмар или осьминог. Это надо еще выяснить.
