Лоцман, сделав вид, что возвращается к Мако, юркнул в заросли и незаметно вернулся к ребятам. Он подслушал их разговор, из которого понял, что грозное оружие каким-то образом может потерять свою смертоносную силу. С этой радостной вестью он поспешил к Мако.
— «Весть хорошая, — согласилась Мако. — Но я не понимаю, как поскорее обезвредить их. Позовите лисицу, может, она что-нибудь придумает!»
Тонким акульим чутьем Мако угадывала, что подслушанный лоцманом разговор мальчишек может сослужить ей неплохую службу.
— Юрка, если мы не можем прогнать акул, то давай убежим от них. Включим гидродвиги — и убежим!
— Не годится. Еще подумают, что мы трусы… Кстати, ты совсем забыл про свою кинокамеру, а где еще встретишь такое сборище, — Юра кивнул на акульи стаи. Он старался отвлечь Петю, но и сам боялся, что акулы налетят все разом, тогда отбиться будет уже невозможно. К тому же надо экономить батарейки.
— Смотри, Петя, акула-лисица опять подплыла к Мако! Что-то мне не нравятся эти их совещания…
Мако спросила акулу-лисицу об оружии мальчишек. Лисица ответила, что оно поражает, как удар электрического ската, только во много раз сильнее.
— «А что это делает второй наглец? Что это стрекочет у него в руках?» — спросила Мако обеспокоенно.
— «Я тоже вначале думала, что это какое-то оружие, — сказала лисица, — но он строчит-строчит, а никто не пострадал. Вот я и подумала, что оно не опасно».
— «Так что же нам предпринять, чтобы обезвредить их копья?» — спросила Мако.
— «Трудно ответить. Я не совсем поняла то, что подслушал лоцман».
— «Эй, лоцман, повтори, что сказал мальчишка про свое оружие!»
— «Он сказал, что если копьями пользоваться слишком часто, они станут бесполезными»… — сказал лоцман.
— «Мне все ясно!» — вдруг воскликнула акула лисица.
— «Что же тебе ясно?» — недоверчиво спросила Мако.
— «В их оружии самое страшное то, что является самым страшным в электрическом скате. Но ведь скат может сильно ударить не больше трех-четырех раз подряд. Потом он уже не может бить, и я, например, преспокойненько его пожираю. Точно так же, наверное, действует и оружие мальчишек. Если его слишком часто пускать в дело, оно теряет свою смертоносную силу. Вот и вся разгадка!» — воскликнула акула- лисица.
— «Слишком уж все просто!» — заметила недоверчивая Мако.
— «Другой разгадки, я думаю, быть не может!» — сказала лисица.
— «А как бы проверить?» — спросила Мако.
— «Налетать на мальчишек без передышки!» — ответила лисица.
— «Как, налетать? Ты, например, налетишь?»
Акула-лисица задумалась.
— «Налечу, — сказала она уверенно. — Однако потом, не сразу… Пусть сначала идут песчаные акулы, а я буду наблюдать. Как только увижу, что копья перестали убивать, вот тогда я и ринусь на мальчишек!»
— «Ишь, какая хитрая! — воскликнула Мако. — Нет, ты ринешься первой!»
— «Хорошо, я могу и первой, — спокойно ответила акула-лисица, — но если меня убьют, кто будет давать тебе полезные советы?»
Мако испытывающе взглянула на лисицу и ухмыльнулась. Ей очень хотелось послать эту самонадеянную длиннохвостую первой в атаку, но она права. «Акула-лисица часто бывает полезной, в то время как вокруг шныряет столько мелких тварей: плащеносных, кошачьих, леопардовых, суповых, колючих и прочих… Не акулы, а мусор. Пусть всю силу своего оружия мальчишки израсходуют на них, тогда я и сама расправлюсь с ними — проглочу целиком!»
Так думала Мако, готовясь бросить в атаку на мальчишек полчища мелких акул. И кто знает, как обернулось бы дело, если бы в эту минуту в стае не появилась акула-леопард. Она сказала, что невдалеке плавает мертвый кит, огромная жирная туша, которой хватит, чтобы насытить не одну сотню акул. Сама она, по ее словам, нажралась до отвала и удивляется, как это остальные акулы до сих пор не пронюхали о таком количестве мяса.
Изголодавшиеся акулы даже пасти разинули, слушая леопардовую. Они тут копошатся вокруг каких-то мальчишек, а рядом плавает столько еды! Акулы мгновенно забыли о мальчишках и ринулись туда, где, по словам леопардовой, дрейфовал мертвый кит. Мако тоже успела проголодаться и теперь мчалась впереди всех. Мальчишки мальчишками, а голод брал своё.
Юра напряженно вслушивался в акулий разговор и, когда они все сразу куда-то умчались, усмехнулся:
— Акулы остаются акулами.
— Куда это они? — спросил Петька. Ему не верилось, что непосредственная опасность миновала,
— Умчались на обед.
Под ребятами проносились ущелья, узкие расселины, песчаные участки дна, коралловые рифы. Когда Юре показалось, что они ушли достаточно далеко, он решил всплыть на поверхность. Долгое пребывание под водой начинало их угнетать. Они поужинали консервированной мясной пастой, запили очищенной морской водой, а главное — подышали нормальным воздухом. Океан все еще был тих и пустынен. Заходящее солнце — огромный багровый шар — опускалось в воду. Поморники летели в одну сторону — на юго-запад, возвращались, видно, на ночлег, к береговым скалам Мадейры. Петька провожал их задумчивым взглядом, в котором легко читалось желание последовать за птицами.
