Так что ящерицу пустельга увидела как нельзя более кстати. И ударила безошибочно…
Вихрь, вырвавшийся из-под крыльев пустельги, сбил Юрку с ног. И мгновенно вернул к действительности. Исчез дурманящий туман, в голову бросилась волна отрезвляющей ясности. Юрка успел заметить улетающую прочь огромную птицу, в когтях которой извивалась ящерица.
— Нам здорово повезло! — воскликнул муравей. — Притом случайно!
Юрка поднялся и разыскал в траве оброненную дубинку. Теперь, когда угроза миновала, его охватил страх. Черные зрачки маячили перед ним тупо и безжалостно. Но сильнее всего мальчишку устрашила полная беспомощность и медленное, поступательное, неотвратимое, подневольное движение к ящерице. Непостижимо, но сопротивляться ей он не мог. Могучая сила ее глаз подавляла в нем волю, толкала в омут обреченности, из которого он выбрался благодаря счастливому случаю. Не появись пустельга…
Юрке не хотелось думать о том, что было бы, не появись пустельга, его нечаянный спаситель.
— Мы слишком близко подошли к ящерице, — сказал муравей.
— Я слишком поздно ее увидел, — сказал Юрка.
— Я предупреждал тебя: надо смотреть в оба.
— Не могу понять, что со мной произошло — я не мог убежать, у меня словно отнялись ноги. Не мог защищаться.
— Ха! Это же ящерица! Впрочем, рептилии — они почти все такие. Парализуют жертву гипнозом, и она сама лезет им в пасть. Но учти на будущее: их гипноз начинает действовать только в непосредственной близости. Остерегайся подходить к ним близко.
— Вот так приключение! — Юрка нервно засмеялся. Он был близок к истерике.
— Привыкнешь. Чем больше приключений, — особенно опасных, — тем больше притупляются чувства, и ты перестаешь так болезненно отзываться на них.
Включается охранный механизм нервной системы. Все дело в том, что ты слишком изнежен. Надо пройти психологическую закалку, и тогда ты ни при каких обстоятельствах не потеряешь самоконтроля.
— Больно ты умный, как я погляжу!
— Это благодаря моей исключительности! — ответил X-Девятый, не принимая Юркиной иронии, которая, впрочем, была добродушной. — Я ведь один такой на триллион муравьев! Я вмещаю в себе жизненный опыт всех моих предшественников за многие сотни миллионов лет! Человека не было еще и в намеке, а мы уже были такими, какими ты видишь нас сегодня.
Идти по лесу стало тяжелее из-за прошлогодней листвы. Она устилала почву огромными искореженными кусками ржавой жести, наваленными друг на друга. Ступишь на один конец такого ошметка, а он возьми да и перевернись. Один раз кувыркнешься, второй, третий, десятый, а потом и надоест. Сколько можно падать!
— А ты попробуй проползать под ними, — посоветовал муравей. Ему-то подобные препятствия были нипочем. Он легко бежал и по листьям, и под листьями.
— Хорошо тебе советовать!
— Вот чудак! — воскликнул муравей. — Становись на четвереньки и ползи.
— Я? На четвереньках?! Чего насоветовал, надо же! Да знаешь ли ты, что я не рожден ползать?
— Чего кипятишься? — спокойно заметил муравей. — Не хочешь ползать — не ползай. Я вот ползаю и не нахожу в этом ничего зазорного.
— В том-то и дело! Что не зазорно муравьям, очень зазорно людям. В конце концов, это вопрос чести и достоинства.
— Может быть. «Честь», «достоинство» — нам, муравьям, неизвестно, что это такое. Правда, я примерно представляю себе, что вы подразумеваете под этими словами! И одобряю. Человек — существо благородное. А уж какое оно исключительное, и говорить не приходиться. Что ваше — то ваше. Не хочу спорить.
Юрку прямо распирало от гордости за весь человеческий род, к которому он принадлежал. Преисполненный гордости, которая незаметно переросла в гордыню, он самоуверенно шагнул вперед и тут же растянулся плашмя на покачивающемся дубовом листе.
— Мы почти у цели, — сказал муравей, помогая Юрке подняться. — Уже чувствуется запах яблок… А под листьями тебе и вправду не надо проползать. Сейчас только я едва увернулся от резцов жужелицы.
Они прошли еще немного, и тут перед ними возник огромный желтый шар, глянцево отсвечивающийся в солнечном луче.
— Что это? — спросил Юрка.
— Яблоко, — ответил муравей. — Разве ты не узнаешь?
— Теперь узнаю. Ну и размерчик!
Х-Девятый подбежал к яблоку и попытался вонзить в него жвалы. Тщетно. Жесткая яблочная кожица не поддавалась.
— Надо найти другое яблоко, которое при падении разбилось. Их тут должно быть много, — сказал озабоченный муравей.
— Зачем другое? — спросил Юрка, раскрывая нож.
Яблоко возвышалось над ним неправдоподобно большое. Его теплую поверхность было очень приятно гладить. Обошел вокруг, не переставая удивляться. Облизнул губы — жажда напомнила о себе. Юрка с хрустом вонзил лезвие ножа в глянцевую кожуру. В месте надреза набежала большая прозрачная капля яблочного сока, и Юрка приложился к ней губами. «Кислятина!» Дома он ни за что не стал бы его пить. Но выбирать не приходилось, не дома, пей, что есть. И он пил большими глотками. Когда живот стал как барабан, Юрка отвалился от яблока.
— Теперь можно жить! — сказал он и разлегся на желтом листке.
— Здесь нельзя лежать, — сказал муравей.
— Почему? — спросил Юрка.
