Яблоню часто навещают черные дрозды, особенно тёперь, когда ее плоды созрели. Я не уверен, что, увидев тебя, дрозд предпочтёт яблочко.
— Не хочется вставать…
— Поторопись, дрозд может прилететь каждую минуту. Я видал, как ловко он склевывает гусениц.
— A я его дубинкой по башке! — сказал Юрка.
— Ты опять забываешься, — упрекнул муравей. — Что твоя дубинка против его длинного острого клюва!
Преодолевая сонливость, Юрка с трудом поднялся. С каким удовольствием он сейчас поспал бы! Но если муравей говорит, что здесь опасно, — так оно, наверно, и есть.
— Куда же мы теперь пойдем? — спросил Юрка.
— А куда хочешь — мы вольные бродяги!
— «Куда хочешь…» — повторил Юрка. — Я хочу домой.
— Жаль, это не от меня зависит, иначе ты давно был бы дома, — сказал муравей.
— Да, жаль…
— Но если бы это зависело от меня, я не знал бы, что делать.
— Почему? — спросил Юрка.
— Потому, что ты сейчас и на человека не похож. Я имею в виду человека с нормальным ростом. Подумай сам, как бы ты встретился с родителями?
— И правда… Что же мне делать? — спросил Юрка упавшим голосом. Оказаться в таком виде перед родителями было немыслимо. Он представил себе, как отец возьмет его на ладонь, будто какого-нибудь жука… Нет, это невозможно. Лучше умереть!
— Надежда только на Лесовика, — сказал муравей. — Он тебя уменьшил, пусть сам и возвращает тебе прежний вид.
— Но кто его заставит? — спросил мальчишка и махнул рукой. Это был жест, полный безысходности.
На поляну от лесной яблони они возвращались другой дорогой. Забрались в такие травянистые дебри, что Юрка спросил муравья, не заблудились ли они? Муравей ухмыльнулся и сказал, что с муравьями такого никогда не случается.
— Я приведу тебя к медвежьему уху. Есть такое растение с большими и пушистыми листьями. Знаешь?
— Слышал, — сказал Юрка. — Оно цветет желтым.
Нижние листья медвежьего уха стлались прямо по земле. Они же были и самые крупные, потому что все последующие мельчали и возле цветочных метелок были совсем крохотные. Когда Юрка ступил на нижний лист, он воскликнул: «Похоже на одеяло из верблюжьей шерсти!» На листке покачивался опавший желтый лепесток. Юрка прошел по пружинящим волоскам и уселся на лепесток, будто в кресло.
— Тебе здесь нравится? — спросил муравей.
— Очень! — сказал Юрка. — Самая уютная гостиная в мире!
— А я не люблю ползать по этим листьям!
Муравью по мохнатым листьям медвежьего уха передвигаться было нелегко. Он застревал в тонких, длинных и вместе с тем упругих волосках. Но к Юрке он все же добрался и уселся рядом.
— Здесь хорошо читать стихи. Если хочешь — прочитаю, — сказал муравей. — Своим сородичам я не читаю. Не поймут.
— Не поймут или не оценят? — переспросил Юрка.
— И то и другое. Я, кажется, тебе говорил, что меня хотели выбраковать, когда обнаружили у меня склонность к художественному творчеству.
— Читай. Я с удовольствием послушаю, — сказал Юрка.
Муравей вскинул голову и закатил глаза:
Муравей покосился на Юрку. Юрка сказал: «Хорошие стихи. Волнуют. Правда, есть некоторые противоречия».
— Какие? — спросил муравей.
— Ты пишешь о сообществе без иерархии. А между тем в муравейнике есть и Матерь-повелительница, и совет маститых.
— Верно. Однако, Матерь называется повелительницей по древней традиции. Да и маститые никем не управляют. Толкутся вокруг Матери, занимаются болтовней, но кое-кто высказывает и дельные вещи… А вообще над твоим замечанием я подумаю.
Над краем листка показались тонкие муравьиные усики-антенны, затем появилась и лобастая голова. Это был Маститый № 3.
