Все последующее произошло в доли секунды: насекомое, кружась, выбрало удобный миг и молнией упало на паука. Паук не успел и лапой шевельнуть, мгновенно съежился, недвижно повис на единственной паутинке. «Дорожная оса!» — мелькнуло в Юркином мозгу. Теперь он присмотрелся к ней, увидел тончайшую талию, обратил внимание на ее быстроту и ловкость, на совершенно бесшумный полет. Между тем оса начала кружить над Юркой. «Уж не собирается ли она и со мной разделаться, как с пауком?» Но оса перестала кружить, подлетела к Юркиной руке и обкусала все паутинные узлы. Юрка упал на землю и, цепляясь за траву, начал отползать от паутины, натягивая несколько приставших к ногам и туловищу нитей. Оса и здесь помогла — она на удивление ловко перекусывала их, эти предательские, липкие тенета. Юрка отполз подальше и остался сидеть. Оса подлетела к пауку, перекусила ниточку, на которой он висел, и, когда крестовик упал, уселась рядом с ним, нервно передергивая тонкими крыльями.
— Спасибо, незнакомка! — крикнул Юрка, опомнившись.
— Не стоит, незнакомец! — ответила она. Она перевернула паука на брюхо, охватила его всеми лапами и взлетела. В это время из зарослей выскочил муравей, увидел Юрку живого и невредимого.
— Как хорошо! Я очень боялся, что Помпила не успеет прилететь к тебе на помощь! — воскликнул запыхавшийся муравей.
— Ее зовут Помпила?
— Весь род их так зовут. Как только я сказал ей, что ты в беде и никто, кроме нее, не сможет тебя спасти, она тут же взвилась в воздух. Ух, как хорошо! — радовался X-Девятый.
— А я думал: все, конец! — признался измученный Юрка.
— Вот видишь, я ведь предупреждал: осторожность и еще раз осторожность! В конце концов, как говаривали индийские мудрецы, осторожность — лучший вид доблести.
Они пересекли почти всю поляну. Впереди стояла высоченная, уходящая вершинами к облакам, стена деревьев. Муравей неожиданно остановился.
— Подожди, дальше идти опасно. Я чую следы ящериной трапезы, — прошептал X-Девятый. — Пахнет разодранным кузнечиком.
Путники вглядывались в густые заросли до боли в глазах, но так ничего и не увидели, кроме перепутавшейся, густой, начинающей блекнуть травы. В знойном воздухе носились сотни запахов, и хотя у Юрки в последние дни резко обострилось обоняние, он не почувствовал запаха разодранного кузнечика, может быть потому, что никогда не знал его.
— Она совсем близко, — продолжал нашептывать муравей. — Глаза у меня близорукие, зато нюх отменный. Гляди в оба. Если у тебя нюх слабый, значит, глаза должны быть отменными.
— Ты знаешь, скольких ящериц я оставил без хвоста? — спросил Юрка с ноткой бахвальства в голосе.
— Дорогой друг, тебе никакой урок не впрок! Ты забыл, кто ты теперь! Да она тебя проглотит и не поперхнется!
— И правда! — сказал Юрка упавшим голосом. — Я совсем забыл…
Он увидел их — жесткие, холодные, неподвижные глаза. Толстенный зеленый с коричневым узором ствол ящерицы лежал в траве, она смотрела на Юрку немигающим взглядом. Если бы не ритмичное подрагивание кожи там, где билось сердце, Юрка не поверил бы, что она живая. Надо бы потихоньку отойти, но мальчишка почувствовал странную тяжесть в ногах. Нельзя было оторвать их от земли. И в то же время какой-то непонятный туман исподволь заволакивал мозг, отравлял апатией и безразличием. Мальчишка смотрел в ее глаза и чувствовал, что от них исходит непонятная, гипнотическая сила. Он не мог убежать, но если бы он решил идти вперед, навстречу раскрытой пасти, ноги понесли бы его сами! Эти черные немигающие глаза! Юрка не мог от них оторваться, это было выше его сил, он не мог даже поднять руки. Глаза притягивали Юрку, как черная пропасть в конце песчаного склона. Он неудержимо скользил навстречу своей гибели, и это, как ни странно, не пугало его.
Между кронами деревьев промелькнула серая стрела. Когда она уселась на вершине высокого дуба, у подножия которого простиралась солнечная поляна, — оказалась пустельгой. Мгновенно прекратилась деловитая, неумолчная суета певчих птиц. Она прилетела! Каждая пичужка затаилась в листве, чтобы, не дай бог, не выдать себя. Пустельга очистила перья на груди, поправила крылья и царственным взглядом окинула поляну. От ее зорких глаз не укрылась ни одна букашка. Заметила она и Юрку. Правда, он не очень ее заинтересовал. Поскольку интерес пустельги определялся аппетитом, то ее больше привлекала ящерица. Не долго раздумывая, пустельга оттолкнулась от ветки, два-три раза рванула крыльями воздух и камнем упала на ящерицу. В меню пустельги шустрая рептилия хоть и не играла главной роли, но все же была довольно лакомым блюдом. К тому же хищница чувствовала себя усталой. Чуть больше часа назад она потратила много сил, гоняясь за жаворонком. Жаворонок попался хитрый, что называется стреляный, но и пустельга была не промах. Она настигла утреннего певца у самых зарослей терна. Жаворонок — прекрасная добыча, но самой пустельге достались перышки да ножки. Все остальное поделили между собой прожорливые птенцы. На сегодня, думала она, летающей добычи хватит, надо оказать внимание ползающей.
