А насчет сочинения решил: будет писать правду. Все, как было. Пусть не верят! Он им скажет: «Мне, ребятки, повезло, я кое-что повидал! Кое-что испытал! Не то, что вы, маменькины дочки-сыночки!» Может, Юрка так и не скажет, зачем ему выпендриваться? Он ведь и сам не любит, когда кто-нибудь слишком уж заносится. Как говорит папа, надо быть скромным и простым. Позерство — дрянное дело. Конечно, папа знает, что говорит! На то он и папа! Главное — поскорее вернуться домой.
— Надейся, мой друг, надейся! «Надежды юношей питают», или «пытают»? — как правильно? — насмешливо сказал, усаживаясь на ветке, Лесовик. — Ты еще не устал надеяться?
Утренние лучи насквозь пронизывали промытую ночным ливнем листву. Парная теплынь разлилась по лесу, клубилась над поляной легким туманным облачком. Юрка посмотрел на Лесовика и отвернулся — этот старый хрыч окончательно рехнулся, впал в детство, сидит на ветке и болтает кривыми ногами, да еще и посмеивается. Возмутительно!
— Не ершись, не ершись, малый! — прогугнявил Лесовик. — Зачем ершиться? Ты, вижу, заскучал. Верно говорю?.. Не хочешь отвечать? Ах, мы гордые! Мы презираем!.. Презирай, презирай, если тебе от этого легче! А я, вишь, одно развлеченьице придумал. Знаешь, летал по лесу и все думал, чем бы еще моего малого развлечь. И придумал! Иду на что угодно, никогда не отгадаешь… Ну? Выше нос, малый!
Юрка смотрел на Лесовика хмуро и недоверчиво.
Что он там еще придумал, этот гундосый? Ничего хорошего ждать от него не приходится, от этого всесильного дряхлого старикашки с повадками записного кривляки.
— Тю-тю-тю! — настороженно воскликнул Лесовик. — Только без оскорблений, малый! И не смотри на меня волчонком! Я ведь могу и обидеться!
«Ну и обижайся, — думал Юрка. — Подумаешь, обидчивый какой! Это я должен обижаться!»
— Послушай, ты причинил мне столько мучений, что не имеешь никакого права рассчитывать на мое уважение! — с вызовом крикнул Юрка.
Лесовик изумленно выпучил глаза. Хотел что-то сказать, но только: запыхтел и заерзал на ветке. Потом почесал в затылке.
— Ну вот! Уже и обиделся! — наконец воскликнул Лесовик. — Я же вернул тебе твой прежний облик! Чего ты еще хочешь?
— Ясно чего! Хочу домой! Мне надоел твой лес!
— Лес не только мой, но и твой, — поучительно заметил Лесовик. — Но отпустить тебя домой не могу.
— А я не хочу здесь больше оставаться! — крикнул Юрка со слезами на глазах и негодованием в голосе. — И ты не должен мешать мне выйти отсюда!
— Чего я должен, а чего не должен — позволь мне самому решать. Я не допущу, чтобы какой-то сопляк разговаривал со мною таким тоном! А посему — катись-ка ты, малец, в мезозой!
— Куда-а-а?!
Отчаянный Юркин вопль многократным эхом взлетел над поляной, которая странно преображалась прямо на глазах. Исчезли, растворились, растаяли в теплом воздухе деревья и травы. То есть, они не то чтобы исчезли, напротив, их стало намного больше, но это были другие деревья, другие травы. Все было другое!
Казалось, земля неожиданно решила снять привычную зеленую одежду к облачиться в другую — экзотическую, невиданную. Оторопевшего Юрку окружил дремучий нездешний мир. Высокие вершины странных, очень светлых сосен утопали в зеленом море папоротников, хвощей и других неведомых растений. Фантастическое разнотравье затопляло поляну. Травы все высокие, рыхлые, сочные…
Кое-где буйную зелень разрывали яркие пятна белых, желтых и красных цветов, над которыми лениво перепархивали огромные бабочки. Цветы были трех- четырехлепестковые, примитивные, а бабочки — и того примитивнее. Казалось, они только учились летать, при этом учеба давалась им с превеликим трудом — не летали, а мучились. Более проворными выглядели стрекозы и еще какие-то насекомые, неприятные и пугающие оттого, что были незнакомыми. Иногда сорокасантиметровые стрекозы подлетали к Юрке. Мальчишка напрягался и поднимал палку, готовясь к обороне. Внизу, под ногами, что-то непрерывно шуршало, шевелилось, двигалось, и Юрка перебежал, на другое место, где трава казалась не такой густой. А вообще-то она была очень высокой, выше головы. «Неужели я попал на другую планету?!» — Юрке стало не по себе.
Было раннее утро. Самое удивительное — солнце всходило не там, где обычно. Оно взошло на севере. Невероятно! Вот так чудеса! Юрка почувствовал, что его сердце начинает толкаться где-то возле самого горла, мешая дышать. Слишком уж все здесь необычно. Юрка присмотрелся к тому, что творилось у его ног, и увидел, что там кишмя кишат какие-то черви, сороконожки, жуки, тараканы, пауки. Вот зеленый, с металлическим отливом жук вцепился в длинного червя. Червь свернулся кольцами, обвил жука, стал сдавливать его; жук энергично вырывался, однако своих острых челюстей не разжимал… В другом- месте Юрка заметил двух пауков. Они стояли в боевых позах, выставив перед собой мохнатые лапы и раскрыв хелицеры. Юрка поднес к ним конец палки, и они разбежались в разные стороны.
