За спиной послышался свист крыльев — и увесистый подзатыльник чуть не сбросил Юрку в реку. Мальчишка схватился руками за голову. Над ним промелькнуло что-то огромное. Юрка схватил палку, вскочил и прижался спиной к скале. Птицеящер, тяжело взмахивая кожистыми крыльями, кружил на высоте пяти-шести метров. Был он намного меньше птеранодона, встреченного на лесной поляне, но гораздо крупнее птеродактиля. Крылья в размахе метра три, если не больше. Птицеящер кружился с явным намерением повторить атаку. «Какой наглец, нападает сзади!» Это хоть и возмущало, но в то же время говорило о трусливости птицеящера, иначе он нападал бы честно, по-рыцарски, а не исподтишка. Юрка быстро подобрал камень и швырнул в птицеящера. Камень пролетел возле его головы, и птицеящер сделал резкий выпад клювом, пытаясь поймать его. Юрка еще раз запустил камнем, но опять не попал. Впрочем, он не особенно прицеливался, ему нужно было просто отпугнуть наглеца. Видно, камешки не произвели на него никакого впечатления.
— Балда! — крикнул Юрка. — Ведь если попаду, тебе не поздоровится!
Птицеящер даже ухом не повел. Правда, уха у него не было, были два невыразительных отверстия на месте ушей. Своим подозрительным кружением птицеящер привлек еще нескольких чудищ с окрестных скал, и это не предвещало ничего хорошего. Ящеры иногда подлетали так близко, что кончики их крыльев едва не задевали Юрку. Их полураскрытые клювы были усеяны мелкими, частыми зубами.
— А ну, кыш отсюда, вы! — крикнул Юрка и принялся швырять в птицеящеров камни, да так метко, что они вскоре решили, что от странного двуногого существа благоразумнее держаться повыше, а еще лучше — совсем улететь.
— Знай наших! — громко сказал Юрка. Неожиданно он обнаружил, что его радует звук собственного голоса. Юрка очень соскучился по человеческим голосам, и если невозможно теперь услышать голоса отца, матери, бабушки и друзей, то хоть послушать свой собственный. Птицеящеров он прогнал, можно порадоваться в свое удовольствие.
— Тра-л я-ля-ля-ля-ля-ля! Тро-ле-ле-ле-ле-ле-ле!
Из-за речки, со стороны леса, ему ответило далекое эхо. Юрка подумал, что древние пространства негоже, наверное, оглашать бессмысленными звуками, дурацкими криками. Как-никак — он человек! И звуки должны быть разумными, на удивление всем и всяческим местным рептилиям и млекопитающим.
— Прилетел я в мезозой и не знаю, что со мной! — крикнул Юрка.
— …ой! — ответило эхо.
— В мезозое нет людей, ни собак, ни лошадей!
— …эй!
На том берегу снова появились бронтозавры. Это были родители и детеныш, совсем маленький, не больше слона. Они молча уставились на Юрку, будто удивленные его необычным видом и криками.
— Вы, тупицы-бронтозавры, не годитесь в бакалавры! — продолжал кривляться Юрка.
Бронтозавр-детеныш подошел к воде, по-гусиному наклонил голову и принюхался. Потом приподнял ее и тупо посмотрел на мальчишку. Старые бронтозавры стояли поодаль. Юрка уже не интересовал их. Несколько минут спустя «малыш» вернулся к ним, и семейство неторопливо направилось вдоль берега, по брюхо утопая в буйных травах.
Огромная четырехкрылая стрекоза с трескучим шумом пролетела над Юркой, который провожал бронтозавров насмешливым взглядом и лихорадочно думал, чтобы еще зарифмовать:
— Что вы скажете, стрекозы, если к вам придут морозы?
Неожиданная мысль согнала с его лица выражение дурашливости. Ой вдруг подумал: бывают здесь, в мезозое, зимы, или, может быть, длится вечная весна? И какой теперь здесь месяц, какой день недели? Некоторое время Юрка пребывал в глубокой задумчивости, пока не решил, что деление времени на месяцы, недели, годы — человеческая выдумка. «А поскольку в мезозое нет людей, то дни здесь никак не называются… Время течет безостановочно, не скачет по ступенькам часов, дней, месяцев и лет. Хорошо это или плохо — трудно сказать. Для мезозоя, наверное, все равно. Здесь никто к половине девятого не торопился в школу, не следит за химическими реакциями, не запускает космические корабли, не выпекает хлеб, не высчитывает скорость бега…
Все, чего достигли сегодня люди, наверное, начиналось с того, что человек поделил время на мелкие части! В мезозое никакой рептилии не придет в голову задуматься над тем, какое сегодня число и который час. Ей это абсолютно ни к чему. А что, если я возьму да и внедрю в мезозое календарь!.. Только вот не знаю, с чего начать. Обычно летосчисления начинались с каких-то больших событий. А какие большие события были здесь? Нападение мегалозавра на бронтозавра? Ерунда, такое здесь случается по сто раз на дню. Встреча с фалангой в лесу? Конечно, это было страшно, но это не историческое событие… Нужна точка отсчета времени. Стоп! А разве мое пришествие в мезозой не историческое событие? Еще какое историческое! Его надо зафиксировать для потомков, а заодно и внедрить письменность!
