Юрка расстелил носки на камне. Достал нож. Острое лезвие кое-где прихватилось ржавчиной, и ее пришлось оттирать камешком. Пока носки сохли, он лежал, закрыв глаза. В его воображении возникла картина: мама накрывает на стол. Над тарелками струится легкий душистый пар. В ноздри ударяет вкусный запах. Ах, какой острый запах, прямо голова кружится! Юрка любил фасолевый суп… А в отцовском рюкзаке остался большой кусок докторской колбасы, полбуханки ржаного хлеба, зеленый лук, вареные яйца, чай в термосе… И все это врывалось в Юркино сознание дразнящими запахами, сводило живот, наполняло рот слюной, охватывало нетерпением. Так и подмывало отправиться на поиски чего-нибудь съестного.
Не дождавшись, пока высохнут коски, Юрка натянул их на ноги, сунул ноги в кеды. Обрезанный конец шнурка разбахромился, и его никак нельзя было продеть в дырочку. Кое-как зашнуровал, подхватил палку, спустился в овраг. Переступая через родничок, остановился, помыл руки и зачерпнул горсть прозрачной воды. Прохлада охватила губы, рот, заструилась в горле и остановилась под ложечкой. Голод ошеломленно замолчал. Перебравшись через овраг, Юрка вышел на широкий песчаный пляж, окаймленный зарослями кустарников и папоротника, — заросли, казалось, бежали к реке, но остановились на границе песка, боясь обжечь корни.
Речные волны с тихим шорохом накатывались на песок, испещренный крупными трехпалыми следами, — неизвестный ящер прошествовал вдоль реки. Юрка пошел по этим следам, не приближаясь к воде, — помнил крокодилообразного ящера, — пока не наткнулся на осколки огромного, судя по толщине скорлупы, яйца. Внутренние поверхности осколков высохли, измазанные желтком. «Питайся яйцами динозавров!» Напутственный голос Лесовика скрипучим эхом отдался в Юркином мозгу. Но где они, эти яйца? Юрка оглядел все вокруг. В одном месте он увидел белое пятнышко, разгреб песок и обнаружил яйцо размером. с пятикилограммовый арбуз. Вот так яйцо! «Какой же омлет можно сделать из него! Пожалуй, на весь класс хватило бы!»
Юрка сунул палку под мышку, подхватил яйцо. Он еще не знал, что будет с ним делать. Его обуяла радость. У него была пища! Теперь побыстрее назад, на утес, пока не появился какой-нибудь доисторический недруг.
На утесе Юрка обложил яйцо камнями, чтобы не покатилось вниз, и стал думать, глотая слюну, что же делать дальше. Был бы костер, он просто положил бы яйцо в огонь — и дело с концом. Но огня нет, и думать об этом нечего. Юрка стукнул по яйцу рукояткой ножа. Удивительно, даже не треснуло! В месте удара образовалась щербинка, выкрошился мел. Ударил посильнее. Еще… И еще… По скорлупе побежала трещинка. Юрка выковырял кусочек, похожий на осколок фарфорового блюдца. Под ним обнажилась голубоватая кожица, выстилающая яйцо изнутри. Прочная, она поддалась только лезвию ножа. В глубине густого прозрачного белка плавал желтый шар с узлом зародыша. Юрка понюхал. Вроде бы свежее. Он взялся за него поудобнее и поднял над головой, прижавшись губами к проделанному в скорлупе отверстию. Противная тягучая жидкость потекла по губам, заполнила рот, залила искусанную комарами грудь. Юрка почувствовал, что не сможет проглотить ее. Поставил яйцо на место. По вкусу содержимое яйца динозавра почти не отличалось от куриного — такое же невкусное, когда пытаешься выпить его сырым, да еще без соли.
Трудным был этот первый глоток. Юрку одолевали сомнения. Мать, помнится, как-то говорила, что утиные яйца, например, сырыми есть нельзя, можно отравиться. А тут яйцо динозавра. Кто его знает, какое оно. Юрка елозил языком во рту, причмокивал, пытаясь уловить малейшие признаки съедобности или, напротив, несъедобности. Яйцо как яйцо. А голод не тетка, донимает, требует… «пей дальше!» Он глотал густую яичную массу, пока не началась тошнота. Да еще какая! В голове помутилось. Весь обмазался. Зато голод сразу угомонился.
Юрка брезгливо оттолкнул яйцо ногой. Оно покатилось вниз по уступам утеса, разлетаясь на осколки и отмечая свой путь желтыми потеками. «Жаль, — подумал Юрка, когда тошнота прошла. — Динозавра погубил в зародыше… Погубил почем зря. Вот если бы развести костер! Можно было бы его спечь. Печеное яичко, наверное, совсем другое дело!»
