Из всего, что говорил Юрка перед толпой дикарей, старейшине рода Славу было понятно одно: этот незнакомец, этот Юра — посланец неба, значит — посланец богов. Даже беснующийся Дан приумолк, подумал, что если в словах «Юры» есть правда, то богов лучше не раздражать. Старый Слав еще подумал, что появление пришельца сейчас, в день нападения пятнистого зверя на Зора, несомненно связано с волей богов. Может, учитывая достоинства одного из самых славных мужей рода, боги решили призвать Зора к себе, на небо? И потому прислали странного мальчишку? Слав сидел на камне и не сводил глаз с Юрки, и все, что он видел, говорило о неземном происхождений мальчишки. Белая кожа, тонкие черты лица, длинная, узкая ладонь, непонятная шкура, в которую он облачен, удивительная острая штуковина с пятнистым зверем… Дар, который стоит рядом с ним и таращит удивленные глаза, примерно такого же возраста, но это единственное, что у них общего! Дар смугл до черноты, приземист, кривоног, круглолиц, скуласт, голова сидит прямо на плечах — шеи почти нет. Зато силенок будет наверняка побольше, чем у Юрки…
Дар смотрел на незнакомца и — удивительное дело! — испытывал к нему чувства, похожие на родственные. Незнакомец если и вызвал у Дара удивление, то самую малость. Но вот непонятное волнение — оно просто мешало Дару дышать. Он повернулся и побежал в пещеру.
— Что там?
— Мальчишка. Чужой. Выглядит как чужой, а так — свой.
Когда Юрка посмотрел на Дара, у него что-то дрогнуло в груди, какое-то незнакомое чувство чуть не крикнуло, что это он, предок! Старый Слав с помощью воинов поднялся с камня и направился в пещеру, тяжело переставляя натруженные длинным переходом ноги. «Старею! — подумал Слав. — Раньше мог пройти столько же и еще столько. Ноги не болели. Теперь болят. Ходить тяжело…» У входа в пещеру старик остановился и подозвал Юрку. В пещере горел костер, дым разъедал глаза, слышны были стоны и всхлипывания. Когда Юрка пригляделся, в углу пещеры увидел человека, лежащего на шкурах; его тело было покрыто глубокими рваными ранами. Раненый во все глаза смотрел на Юрку, и глаза его полыхали лихорадочным огнем — возможно, в них отражался отсвет костра. Человек сделал попытку приподняться, но раны не позволили; он только вскинул голову и глухо, сквозь зубы, простонал. Старик сел рядом с ним; тотчас все, кто до сих пор окружал Зора — Рада, несколько женщин и Дар, — отодвинулись в сторону.
— Зор, этот незнакомец пришел с неба, — сказал старик. — Он пришел за твоей душой.
— Моей душе больно… Она хочет оставить меня…
Этот странный незнакомец… мальчик… он нашего рода, — прошептал Зор. — Он нашей крови, я это знаю… В нем наша кровь. Он пришел издалека. Мы туда никогда не дойдем. Верно? — спросил Зор, обращаясь к Юрке.
— Верно, — ответил Юрка. — Я пришел издалека, но не оттуда, куда улетают души умирающих. Я пришел оттуда, где появляются души детей…
— Я тебя узнал, мальчик! — возбужденно прошептал Зор. — Я дал жизнь моему сыну Дару. Дар вырастет и даст жизнь маленькому Дару, а тот вырастет и тоже даст жизнь следующему… и так — без конца, пока придет твоя очередь, незнакомец! Между Даром и тобой — много других рождений, верно?
— Верно, — ответил Юрка.
— Я только не понимаю, как ты к нам пришел… шептал Зор.
— Это все Лесовик подстроил… Но в этой пещере я уже однажды побывал. Это было очень давно, когда еще на земле не было людей, — сказал Юрка.
— Мальчик, ты не мог здесь быть, — сказал старик. — Я в этой пещере родился. И мой отец тут родился. И никто не помнит, чтобы ты приходил к нам раньше. Мы тебя не видели.
— Я же говорю: я прилетал сюда, когда на земле еще не было ни одного человека. Здесь бродили огромные ящеры. Если вы находили гигантские кости — это кости тех ящеров.
— Да, мы находили черепа страшных чудищ в овраге, — сказал Слав.
— А вот там, на стене пещеры, должны быть мои знаки — царапины. Стена закопчена, но если смахнуть пыль и копоть, их можно увидеть, — сказал Юрка.
Он поднял с пола пучок полыни, подошел к стене. Оставленная когда-то надпись едва выделялась на ней, но когда Юра шаркнул по стене травой, надпись стала четкой. Особенно хорошо был виден человек.
— Вот видите? Это я нацарапал! Это мое имя — Юра Оленич! А это я сам!
Дикари были поражены. Эти царапины они видели, сколько помнят себя. Царапинам дикари придавали магический смысл и были уверены, что до того, как в пещере появились первые люди, зачинатели нынешнего рода, в ней жили боги. Они-то и оставили царапины. Так думали дикари, и Юрка не стал их разубеждать. Он только сказал, что спал здесь одну ночь, оставил надпись, а после него, возможно, здесь обитали и боги.
— Подойди сюда, мальчик, — тихо сказал. Зор. — Я хочу смотреть на тебя. Я умираю, и потому мои глаза видят в тебе больше, чем глаза моих сородичей…
