Помимо этого, мальчишки решили взять кинокамеру с набором пленок, два электрических копья для защиты от акул и других океанских хищников, электрофонарики, прибор для определения координат, консервы в тубах, которыми обычно пользуются космонавты и гидронавты, миниатюрный радиоприемник, метров тридцать нейлонового шнура, гидропереговорные аппараты, смонтированные на шлемах, ножи, компас, реактивы для очистки морской воды…
Все было уложено в водонепроницаемые футляры и прицеплено к поясам, уложено в сумку. Был у них еще один прибор о котором следует сказать особо. Это — логофарм, миниатюрный электронный аппарат, сконструированный отделом института, в котором работал Петин отец, известный инженер-изобретатель. Прибор, изготовленный на общественных началах, прошел проверку, но в серию его не запустили. Серийным стал другой вариант, сконструированный с зачетом результатов испытаний первого. Первый образец так и остался у Петиного отца. Отец и сын иногда развлекались, беседуя с кошками, собаками, птицами и другими животными…
Интересный прибор! Через систему датчиков и остронаправленных антенн он принимал биотоки мозга, преобразовывал их в логические понятия и образы. Это был простой и удивительный прибор, благодаря которому легко общались между собой люди, говорящие на различных языках.
Юрка, разумеется, взял логофарм с собой. Это важно, заявил он, для успеха экспедиции. Он немало повозился, монтируя прибор внутри прозрачного куполообразного шлема, герметически соединяемого с костюмом…
В синем небе таяли голубые созвездия. Ветер, дремавший в скалах и зарослях вереска на холмах проснулся, стал потягиваться. Он увидел, что небо на востоке зарумянилось, расправил легкие крылья и полетел к берегу будить чаек на скалах. Он шумно поздоровался с океаном, потрепал его, похлопал по плечу.
Океан проснулся и зябко вздрогнул. У ветра были прохладные ладони — мелкая дрожь побежала по синей воде. А ветер полетел дальше, и устремились вслед за ветром чайки, альбатросы, качурки, олуши, летучие рыбы…
Мальчишки стояли на высоком утесе. Было зябко и тревожно. Петя не выспался, зевал, ежился и втайне жалел, что впутался в это дело, но Юрке про то ничего не сказал. Юра вглядывался в бескрайнее океанское пространство, представил себя в этом пространстве, и неожиданная робость на секунду закралась в его душу.
— Юрка, я боюсь, — вдруг сказал Петя, будто прочитал Юркины мысли.
— Чудак! Будь мужчиной!
Океан накатывал размеренную медленную зыбь. Когда вода ударялась о берег, утес вздрагивал. Океан еще пребывал в тени, а высокие облака уже засияли мягким горячим светом невидимого с земли солнца. Прозрачный ноготок луны растворялся в синеве над океанским горизонтом. Океан казался пустынным и враждебным; какое-то неприятное чувство поднималось из потаенного уголка души и нашептывало: «Одумайся, Юрка, посмотри, как неуютно в этих необозримых пространствах, как тревожно!» Мгновенный напор непонятной душевной слабости комком встал в горле. И если бы Петя в эту минуту промолчал, возможно, Юрка отказался бы от задуманного.
— А, может, не надо, а?
Юрка встряхнулся, будто сбросил с плеч груз колебаний и сомнений.
— Ты боишься? Посмотришь, все будет отлично!
Стоило Юрке сделать определенное волевое усилие и на смену сомнениям пришла уверенность: нет, не зря он затеял этот поиск! Не зря! Тут же он услыхал тихий, как шепот, тревожный, как океан, таинственный голос: «Благословляю вас в путь, дерзновенные! Будьте смелыми, но рассудительными, и вы не пожалеете о своем путешествии! Это говорю вам я, Хранитель Древних Тайн!» Казалось, говорил сам океан, — голос летел отовсюду, слышался в шуме прибоя, в шелесте ветра, в разгорающейся утренней заре.
Мальчишки, спустились в небольшую бухту, где стоял катер, сняли сандалии, взошли на его борт. Со вчерашнего дня там уже лежало все их имущество. Юрка поднял якорь, оттолкнулся веслом, и когда катер выплыл из бухты, включил двигатель. Глухой рокочущий гул всколыхнул утреннюю тишину. Быстроходное суденышко на подводных крыльях медленно отошло от берега, развернулось носом к северу и рванулось вперед. Петя уселся на корме. Встречный ветер так хлестнул его по глазам, что он поспешил перебраться к Юрке под защиту прозрачного козырька.
К половине седьмого вечера путешественники бросили якорь, уточнили координаты.
Глубина за бортом не превышала тридцати метров. Значит, все верно. Под катером покоилась одна из четырех подводных вершин предполагаемой Атлантиды.
Ужин готовили на скорую руку: вскрыли два пакета пастеризованного, молока. Пока ужинали, солнце, утонуло в синей туче. Она угрожающей громадой вырастала на горизонте.
Туча не понравилась Юрке. Пока Петя беззаботно грыз овсяное печенье и запивал молоком, Юрка отметил, что туча иногда озарялась еле заметными вспышками. Он ничего не сказал Пете. В благодушном настроении Петя был паренек что надо, но стоило ему расстроиться из-за чего-либо, он становился невыносимым: ныл, капризничал, словом — портил настроение другим.
