Разговор с черепахой растревожил Юру. Люди, общаясь друг с другом, волей-неволей проникаются мыслями и настроениями собеседника. А, тут — общение с животным, с его непривычным для человека восприятием жизни. Юрке порой чудилось, будто его сознание странным образом раздваивается под давлением психоимпульсов, исходящих от черепахи.
— «Акулы — это ужасно! — продолжала черепаха. — Но если жить незаметно, осторожно, надежно прятаться в пещеры и гроты, встречи с ними можно избежать. Сколько раз меня спасало только чудо! Акулы сильные — они и властвуют. А у меня одно утешение — крепкий панцирь. Власть утверждают зубами, и если у меня нет крепких зубов, мне только и остается, что быть осторожной…»
Юрка снизил напряжение в фонарике. Пещеру заполнил призрачный полусвет. У входа по-прежнему сновали мелкие рыбешки. Иногда какой-нибудь хищник — окунь или морская щука — врывался в стайку, и тогда одна из рыбешек исчезла в зубастой пасти, а остальные бросались врассыпную.
Петя уснул. Руки разбросал, будто находился в состоянии невесомости, копье выпало из руки и держалось на петле, затянутой вокруг запястья. Вода в пещере слегка покачивалась в такт океанским валам, проносящимся наверху, где разгулялась стихия. Юрка спросил у черепахи, что делается на поверхности.
— «Там шквальный ветер и сильная гроза. Разве ты не слышишь?»
В наушниках переговорного устройства потрескивали грозовые разряды, слышался отдаленный гул.
— «Считается, что черепахи — самые древние существа на земле, — сказал Юрка. — Это правда?»
— «Насчет самых древних — не знаю, — ответила черепаха. — У жизни на земле один возраст. Но в то время, как другие существа менялись внешне и внутренне, — так, что если бы самое древнее поставить рядом с современным, то никто и не поверил бы, что у них есть что-нибудь общее, — мы, черепахи, почти не изменились… За двести миллионов лет — почти никаких изменений. Разве это плохо?»
— «Может, и хорошо, — ответил Юрка. — Было бы плохо — изменились бы. Хоть я и не представляю, как это происходит. Жизнь меняется с каждым новым годом!»
— «Ты ошибаешься, — возразила черепаха. — Не жизнь меняется, а то, что ее окружает. Я живу долго, замечаю все изменения…»
Петя во сне всплыл под самые своды пещеры. У Юрки мелькнула мысль, что за несколько часов, проведенных под водой, они в каком-то смысле отдалились друг от друга. Не в логофарме ли дело? Юра имеет возможность «общаться» с обитателями океана и поэтому может чувствовать себя свободно в чужой стихии. А Пете враждебны океанские глубины.
Он так и остался душой там, «на суше». В этот поход он пустился с неохотой, не желал обидеть Юрку. Роль сопровождающего вполне устраивала его.
Разговаривая с черепахой, Юра подумал о том, что вся его предыдущая жизнь, сколько он помнит, отделилась от него, отодвинулась за какую-то непонятную грань, стала казаться нереальной. Невольно думалось, какая же из них настоящая — та, что осталась в прошлом, или нынешняя, начало которой положило это путешествие в океанские глубины? Он чувствовал себя таким же полноправным обитателем глубин, как и эта черепаха, изредка окидывающая ребят холодным фосфоресцирующим, взглядом.
«Мы, черепахи, стоим как бы вне времени…» Образы, переносимые в Юркино сознание биотоками черепахи, текли плавно, без всплесков, точно густой осенний дым в неподвижном воздухе.
«Века идут длинной вереницей, а мы не меняемся…»
Зеленоватое сияние черепашьих глаз обволакивало Юркино сознание, уводило вдаль извилистыми тропинками наследственной памяти черепахи, примитивного и удивительного существа.
— «Меня приютил океан — мой дом, мои кормилец и учитель. Он был равнодушен к моей судьбе, в нем я познала мудрость борьбы за жизнь. На моих глазах изо дня в день на протяжении множества лет разыгрывались трагедии. В океане обитает тьма-тьмущая разных существ — добрых и злых, мирных и агрессивных. Мирные и добрые, как правило, становились жертвами злых и жестоких. Я спрашивала себя: «Разве это справедливо?» Океан отвечал мне новыми трагедиями, я, в конце концов, привыкла к злу и насилию. Вы удивляетесь? Напрасно. Если зло повторяется изо дня в день, становится будничным, к нему привыкают… Однажды на моих глазах две акулы убили ослабевшего дельфина. Он был один. Обычно дельфины ходят стаями. Видели бы вы, как не хотел он умирать. Насмотревшись таких ужасов, я теперь при виде расправы, устраиваемой хищником над жертвой, втягиваю голову под панцирь и камнем падаю, на дно…»
Утром, когда свет проник в пещеру, Юрка растолкал Петю и они всплыли наверх. Океан был неузнаваем — под серым низким небом метались взъерошенные волны, дул сильный порывистый ветер.
Катер исчез!
Юра, всплывая на верхушку волны, внимательно оглядел море — пропал катер! Буря сорвала его с места и унесла в открытый океан. Вместе с катером уплыли и молоко, и сыр, и ветчина, и хлеб, и запасы джемов, и пресная вода…
— Что же теперь делать будем? — спросил озадаченный Петя.
— Перейдем на пищу космонавтов, — мрачно ответил Юрка.
