— Степан, я уже думал об этом. Желательно покупать документы на машины в другой области, например, в Бухаре, тем более, что от Гиждувана до Бухары близко. Да и к тому же, в этих краях свои баи, им на Икрама наплевать, лишь бы тот, кто в их вотчине, объявился с просьбой, денежки отстегнул всем и не рыпался…
Он снова снял трубку:
— Иркин, это я опять. Со Степаном говорил, тебе нужно обратиться прямо к нему. Но у меня к тебе еще один вопрос: скажи, из твоих бойцов есть кто-либо живущий или живших в Бухаре?
— Есть, что за вопрос?
— Нужно на три-четыре машины сделать новые документы.
— А разве в Самарканде они хуже?
— Иркин, тут есть важные причины сделать именно в Бухаре.
— Командир, дай мне с часик, я переговорю с двоими из Бухары, спрошу, в состоянии ли они это сделать?
— Иркин, через сорок пять минут я ухожу на совещание и там могу весь день заниматься. Сам знаешь, какие вопросы приходится решать, вряд ли я с тобой смогу переговорить, ну если только в перерыве. Постарайся выяснить все поскорее.
— Постараюсь, командир.
— Ну, тогда не буду отвлекать. Работай, братишка. Удачи тебе.
Отвернувшись к помощникам, спросил:
— Слышали? Придется подождать эти сорок пять минут, и уже потом решать.
— Степан, изложи свой план.
— Обычно с четырнадцати до шестнадцати тридцати к воротам этого логова подъезжает машина с продуктами из Навои, либо из самой Бухары. Она привозит им на сутки запас провизии. Машину запускают внутрь дувала, ограждающего логово. Приезжие разгружаются, получают оплату, если, конечно, эти отморозки останутся довольными привезенными продуктами, и уезжают. Лучше всего под видом «продуктовой» запустить нашу машину, в которой будет команда Олега. Самое главное — въехать внутрь дувала, а уж там наши бойцы смогут разобраться. Вся охрана размещается либо во дворе, особенно, когда идет разгрузка продуктов, либо вот в этом здании, — тут он вытащил нарисованную от руки схему расположения домов с указанием основных расстояний. — Некоторые из бандюков могут быть и ещё в этом доме. На первом этапе задача существенно облегчается, если положить основную массу уже возле грузовой машины и приступить к ликвидации оставшихся и сидящей в зданиях, разбившись на две группы.
— Степан, но ведь при ликвидации встречающих грузовую машину и отморозков, для которых доставка жратвы и прочего — праздник, придется применять огнестрельное оружие, а это уже шум, грохот для всех остальных?
— Так точно, поэтому на первом этапе будет применяться только холодное оружие — метательные ножи, метательные звезды, ну, в крайнем случае, пистолеты с глушителями. У Олега в команде есть такие специалисты, могу парочку и своих подобрать, у меня тоже есть мастера этого дела. Ну, а с боевиками, засевшими в зданиях, особенно не стоит церемониться. Можно и из гранатометов по ним «въехать». Эти здания одноэтажные из сырцового кирпича, развалятся и загорятся как миленькие.
— Понятно, а когда там команде надо быть?
— Считаю, им следует уже в тринадцать часов быть на месте. В паре километров от логова есть лощина, образовавшаяся на месте высыхающей речки, там оставить свой транспорт, отслеживать ситуацию. Если объявится продуктовая машина, ее надо захватить, водителя обездвижить в этой лощине, пусть поспит до утра и уедет, как очухается. Около шестнадцати часов группа захвата грузится в нашу машину ГАЗель и в ней, под видом продавца, подъезжает к воротам, ну а там действуют в зависимости от ситуации и развития обстоятельств.
— М-да, Степан, авантюра!
— Вообще-то есть, командир. Но тут главные факторы — внезапность и профессионализм. На той стороне все-таки охранники, а не бойцы, щадить никого из них не надо. У всех руки по локоть в крови, слезах и горе людском. Мы думали начать операцию ночью, но тут большой риск — вдоль этого дувала несут службу среднеазиатские овчарки, а это те еще звери, кто их знает. Такой шум поднимут, что мертвого поднимут. А спецсредств против этих зверей у нас нет. Ну, а идти в атаку почти на два десятка отморозков, к тому же засевших в своих глинобитных домах, — риск большой, значительно больший, чем в первом варианте.
— Олег, ну а ты-то, как смотришь? Ведь тебе же исполнять?
