В первом ряду за оцеплением я заметил Яозу и приветственно махнул ему рукой. Он расплылся в улыбке и помахал в ответ. Некоторые люди вокруг в изумлении отшатнулись, а потом с радостными криками подступили к нему, хлопая по плечам и спине, поздравляя и выражая восхищение. Я пытался высмотреть в толпе ещё кого-нибудь из знакомых, но людей было много, лица мелькали и как будто сливались в одно, да и помнил я всех вызволенных из застенков весьма слабо.
А вот когда мы были уже на полпути к портальному кругу, мой взгляд зацепился за сосредоточенное лицо одного молодого парня. Уж как-то чересчур внимательно он на меня смотрел, и выражение его лица разительно отличалось от счастливых лиц людей вокруг. Вроде бы ничем не примечательная одежда, ножны на поясе, рюкзак, острые уши… Однако стоило мне присмотреться, как над головой у парня проявилась табличка с алой надписью:
Мы вошли в круг, богиня сделала резкий жест, и шум на площади постепенно стих.
— Наш герой покидает нас, — заговорила она, и её усиленный магией голос разнёсся по всей площади, — и мне очень приятно видеть, что столь многие пришли выразить ему нашу искреннюю благодарность за то, что он явился помочь нам в тяжёлый момент. Из-за неуверенности союзников, из-за нашей собственной слабости наше восстание против тирании новых богов, против навязанного ими рабства провалилось… — Змер говорила эмоционально, с подкупающей искренностью в голосе. — Союзники отвернули, многих из нас схватили, и негодяи уже упивались своей победой, погрязнув в издевательствах и пытках… А уж этому они очень хорошо научились за множество веков своего диктата! Все вы прекрасно об этом знаете… Но Неназываемый не бросил нас. Он внял нашим мольбам, он выслушал просьбу своей богини и пришёл. Пришёл не один. Он привёл с собой свою хейлун, — богиня указала на Ярну, и толпа взорвалась триумфальным криком, — разрушив тем самым пестуемый хозяевами миф об их полном истреблении. Также с ним пришёл его верный друг из подгорного народа, — толпа не менее яростно приветствовала дварфа, и я чувствовал, что Гильту было очень приятно это внимание. — Друг, погибший в схватке с продавшими его в рабство саэлин, но даже и тогда не смирившийся, и восставший, чтобы быть рядом и продолжать сражаться за правое дело!
По толпе снова пронёсся восторженный рёв, люди неистово потрясали поднятыми кулаками, многие вздымали над головой своё оружие, даже стражники в едином порыве воздели свои копья. Гильт поддался эмоциям момента и степенно поднял над головой свой молот, чем вызвал ещё одну волну восторга.
— Неназываемый не устрашился рискнуть своей свободой и лично отправился вызволять заключённых, хотя я, — тут богиня покаянно склонила голову, — предлагала ему напасть во время праздника и запланированной на это время казни наших соратников. Гибель верхушки дома Синь с лихвой окупила бы все возможные жертвы, и я абсолютно уверена, что каждый из вас — и тот, кто находился в застенках, и остававшийся на свободе — готов был бы отдать свою жизнь ради шанса уничтожить мучителей. Я не могла заставить себя рискнуть ещё и Неназываемым…
На площади воцарилась гробовая тишина. Я прямо кожей ощущал сочувствие, струящееся от толпы к богине. Как ни странно, никого не удивило то, что Змер публично раскаивалась, открывая собравшимся страшную правду. Такая откровенность была воспринята как должное, я услышал даже несколько сдавленных женских выкриков — мол, нет, ты не виновата!
— Но он не задумываясь решил сперва выручить пленных, — продолжила Змер. — а я не могла пойти наперекор его желаниям. Мы, в отличие от новых богов, уважаем свободу воли, — толпа загудела с одобрением. — И у него всё получилось!!!
Вновь раздались радостные крики.
— Среди нас есть те, кого Неназываемый вызволил из плена, спас им жизнь и отомстил их мучителям! Они живые свидетели его подвига, спросите и у них. Дворец господ разрушен, а те, кто смалодушничал, встав на их сторону, наказаны гневом с небес!
— Герой почти спалил всего себя, — продолжила богиня, когда крики утихли. — прошёл по краю сумасшествия ради нас. И я рада видеть, что столь многие это понимают и пришли выразить ему свою благодарность. Но не только мы нуждаемся в помощи. Весь Оминарис скоро охватит пламя восстания, пламя, которое разрушит рабские ошейники и низвергнет хозяев с их фальшивого пьедестала! И Вестник нашей борьбы должен снова отправляться в путь!
Змер шагнула назад, и я услышал у себя в голове её шёпот: «Ну же! Давай! Скажи что-нибудь!» Действуя словно по наитию, я ударил посохом по брусчатке, выпустив через него негативной энергии и отпустив на волю свою ауру. Полыхнуло знатно, звук от удара разнёсся по всей площади, как выстрел, — с этим уже явно подсуетилась Змер, — и по передним рядам точно прошла волна от разом подкосившихся у многих коленей.
