— Отряд Совета уже в пути, хотя, возможно, некоторые группы приключенцев доберутся сюда и раньше по зову Главы гильдии… впрочем, в своём докладе я никак не упоминал лидера поселения и даже готов закрыть глаза на ваше вероятное участие во всём этом непотребстве. Можете попытаться свалить всё на Бекана, мол, вас принудили силой, или ещё что придумаете… мне ваша судьба безразлична.
В этот момент мне даже пришла в голову мысль убить мерзкого старейшину, и я удивился тому холодному равнодушию, с каким стал оценивать эту идею. Никакой жалости к нему я не испытывал, более того, был уверен, что этот гном вполне заслуживает подобной участи. Вот только такое самоуправство вряд ли пришлось бы по нраву Совету, а оставлять за спиной лишние проблемы совсем не хотелось.
— Мы здесь не задержимся, — продолжил я, — и как только уйдём, стражники вполне могут освободить своего командира, а такой поворот уж точно не в ваших интересах. Если вы покажете свою полную лояльность Совету, будете содействовать равному и справедливому распределению продовольствия между всем населением Гашма, а также удержите главного преступника под арестом, прибывшая комиссия может поверить вашим словам и даже оставить вас руководить поселением, как и прежде. Поэтому, если надо, — я шагнул к нему ближе и понизил голос, — продолжайте пресмыкаться, благодарите отвернувшихся от начальника солдат за правильный выбор, рассказывайте каждому из них, что именно он достоин стать новым командиром вместо гнусного преступника… да что мне вас учить! Вы должны удержать Бекана под арестом, пока не прибудут воины Совета, и не позволять охранникам слушать его увещевания. Кстати, где он сам?
— Его заперли в подготовленной для него же комнате на втором этаже, — ответила Хамель, внезапно вышедшая из тени за спиной старосты; тот аж подпрыгнул от неожиданности. — Связали его скверно, я думаю, при желании он легко распутается. А окно в комнате хоть и маленькое, но вылезти в него он вполне сумеет…
— Это уже ваша головная боль, — я строго посмотрел на гнома. — Замуруйте окно или приставьте к нему пару охранников, как только они закончат с разгрузкой.
Я обернулся. Не струсивший гном стоял неподалёку, и я подозвал его жестом.
— Ты слышал? — гном кивнул, с некоторым презрением поглядывая на старосту. — Думаю, мне не надо объяснять, что будет очень плохо, если виновник сбежит… и обозлённым жителям следует следить за упомянутым окном. Если староста допустит-таки побег преступника, тот может погибнуть при оказании сопротивления бдительным селянам. И именно староста понесёт всю ответственность за такое прискорбное происшествие… Ты меня понял? — гном быстро закивал. — Мне кажется, жители должны как можно скорее обо всём узнать… — не успел я договорить, как коротышка сорвался с места и скрылся среди халуп.
Бледность лица старосты стала хорошо заметна даже в царящем вокруг полумраке, а Хамель во всю улыбалась и даже подмигнула мне с одобрением. Краем глаза я заметил в системном окошке кучу сообщений об успехе убеждения, устрашения и чего-то ещё, я не стал вчитываться.
— Теперь что касается этой девушки, — я указал на Альму, которая в этот момент во всю веселилась: она прыгала с ноги на ногу, нелепо болтала ладошками перед собой и улыбалась, бубня что-то про призраков. — Как она у вас очутилась и сколько времени уже здесь находится?
— Вероятно, пару лет, — ответила Хамель вместо старосты, тот смотрел на неё почти что с ужасом. — Судачат по-разному, но все сходятся во мнении, что уж больше года точно. Похоже, что она воин и ходила в шахту рядом с поселением, где её убили монстры… несколько раз, отчего она и сошла с ума, а в поселении её приютили. — Староста активно закивал, подтверждая слова эльфийки. — Хотя некоторые пересказывают слухи, что, мол, после двух-трёх смертей оставшуюся в исподнем девушку схватил кто-то из жителей посёлка и насиловал до тех пор, пока её рассудок не повредился, а уже после её стали передавать из дома в дом каждый сезон.
— Это неправда!!! — воскликнул староста, лицо которого походило уже цветом на мрамор. — Мы действительно приютили её, но она уже была не в себе! Что бы с ней ни случилось, это произошло в шахте! Она бродила рядом, бормотала несуразицу, иногда возвращалась внутрь, снова погибала и возрождалась у входа… Да, жизнь у нас тяжёлая, мы научили её добывать руду, хотя получается это у неё до сих пор так себе, вот и кормит её каждый сезон разный дом. Ведь что ни делай, а всё равно выходит один убыток, и несправедливо возлагать его всё время на одних и тех же…
— Альму мы заберём с собой, — отрезал я. Староста хотел было возразить, но, встретив мой взгляд, тут же заткнулся и, кажется, едва не упал в обморок.
