Проект 22/17 полностью

Надо признать американцы хорошо подготовились к операции по устранению моей ложной платформы. По моим расчетам они должны были послать именно подлодку, но реальность преподнесла мне сюрприз в виде новейшего судна. Даже с учетом множества разбросанных вокруг платформы датчиков пассивного наблюдения засеть эту субмарину было не просто. Не позаботься я заранее постройкой сети оповещения, вообще мог ничего не заметить до самого последнего момента. Именно по этой причине, рискуя потерять намного больше своих КМ-48, я все же решился на захват трех минисубмарин. Две из них сейчас буксируются подальше от места событий, где я потом смогу с ними поработать, а последняя, к сожалению, разбилась о подводную скалу.

Небольшой завод, занимающийся выпуском различной химической продукции, состоял из одного производственного корпуса и небольшого административного здания. В цеху использовался дешевый труд местных рабочих, а все административные должности занимали иностранцы, в основном из России. Производство приносило своему владельцу, которым числилась компания «CleanMade», стабильную хоть и не очень большую прибыль. Основной статьей расходов были взятки местным чиновникам, благодаря которым они закрывали глаза на сброс отходов в реку. Вообщем вполне заурядное предприятие, не вызывающее совершенно никакого интереса.

Но у завода имелось и другое, куда более интересное назначение. Из подвала цеха, где хранились различные реагенты и прочие материалы, по замаскированному ходу можно было попасть на отдельный подземный уровень. Этот уровень предназначался для ведения незаконных исследований в области химического и биологического оружия и полностью принадлежал мне. Об этом уровне знало всего несколько человек, занимавших высокие должности в корпорации НЭС. Ни на каких планах завода его не существовало, а строительство велось в строжайшем секрете и с некоторыми рабочими потом произошли несчастные случаи.

Именно сюда в конечном итоге доставили советского ученого и его «семью». Пару дней он потратил на акклиматизацию, а я на то чтобы восстановить прибор жизнеобеспечения для его «родных». И теперь наступило время для серьезного разговора. Олег сидел на кровати в небольшой комнате, выделенной ему для отдыха, и смотрел в камеру обычного ноутбука, через который я и собирался с ним общаться.

— Эта комната не сильно больше моей бывшей камеры. — Сказал он хотя в голосе не слышалось особой неприязни или раздражения.

— Зато вы можете свободно из нее выйти.

— Ага, но не из комплекса, так?

— Да, это пока не приемлемо. Но если предположить что я отпущу вас, то куда вы собираетесь пойти и что будет с вашей «семьей»?

— Не знаю. Я теперь вообще не знаю что и как мне делать. Вчера два часа просидел возле них и никак не мог поверить в то, что это реально.

— Попробуйте посмотреть на это с другой стороны, они все еще живы, пусть и в такой неприглядной для вас форме. С моей помощью у вас есть возможность попытаться исправить положение, чтобы вновь воссоединиться со своей семьей.

— Это будет очень непросто, я даже не знаю с чего мне начать. Прошло столько времени с того момента как я занимался научной деятельностью, столько всего нового появилось. Только на то, чтобы нагнать мне потребуется года 3–4 и это по самым оптимистичным прогнозам.

— Я это прекрасно понимаю, но работы в одиночку от вас никто и не требует. У меня достаточно необходимого персонала, ресурсов и вычислительных мощностей для такого проекта. Скажу больше, я уже примерно представляю себе план действий и знаю с чего следует начать. От вас мне нужны две вещи. Во-первых, согласие на участие ваших родных в проекте и во-вторых, данные по проекту «Последний День». Можете считать это платой за мою помощь.

— Можно подумать что без моего согласия вы не стали бы включать их в проект.

— Есть много более действенных способов склонить человека к сотрудничеству, чем принуждение или угрозы. У вас было достаточно времени на размышления и сейчас мне нужен ответ.