— Да. Могу показать в работе. Что нужно зажечь?
— А что можно зажечь? — резонно.
— Сухие тонкие палки загораются с одного импульса, мокрые с трёх, камни и вода вообще не загораются. — последнее это я зря добавила. Попахивает неуважением. Или так и надо?
— Ну … давай вот эту кучку мусора, — распределяющая сгребает около себя небольшую кучку всяких мелких веточек и прочего мусора. Остальные двое смотрят на эту кучку как на активатор гиперпривода на собственной кровати. Ну ладно, навожу, нажимаю — получите. Теперь, все смотрят на огонь так, как будто, никогда не видели открытого огня. Понимаю их чувства.
— Эакх-кх, — примерно в этом духе все и выразились. Эмоции тоже понятны.
— Эээ… — наконец смогла произнести распределяющая, — где ты это взяла?
— Учитель сделал.
— Сделал?
— Да. Сделал.
— Из чего?
— Ну … сначала он долго делал что то маленькое и сложное а потом просто затолкал это в первую попавшуюся деревяшку. Проверил и мне подарил.
— А долго это сколько?
— Минут сорок (* время земное).
— И что? Это долго?
— Да. Вот видишь кинжал? — показывает кинжал, — вот эту заточку, вот эту оплётку и вот этот шарик он сделал пока я ходила к озеру умываться. А ходила я вдвое меньшее время.
— Ого! Это твоё? Как, ты говоришь, это называется?
— Кинжал! Это название я прочитала в свойствах этого предмета.
— Про свойства пока оставим, — тон разговора стал более суровым, — это им ты убивала краллов? Или их твой учитель убивал? — с некоторой надеждой добавила последнее.
— Нет, — как можно более безразлично начала исполняющая, только под конец, с этим самым безразличием несколько переборщила. Волнение от того, что затронута главная тема разговора, только нарастала. — я убивала их вот этим луком и вот этими стрелами. — смела рукой изрядно вонявший костерок из мусора и на освободившееся место выложила названные предметы. Вид этих предметов несколько выбил разговор из колеи. Для нормального осмотра требовалось время а игнорировать их тоже не получалось. Слишком уж они были необычными. Но и прикасаться к ним никто не спешил. Предметы, с помощью которых нарушался основной закон! Чудовищная мерзость! Наконец, разговор продолжился.
— Ты сознательно нарушала основной закон? — распределяющая смотрит сурово а Улыбка испуганно. Исполняющая сделала вид, что её обвиняют в чём то совершенно не существенном и на прямой вопрос стала отвечать издалека.
— Я получила очень важную информацию, которая изменит всю нашу жизнь. — сделала небольшую паузу, что бы слушатели побольше прониклись важностью. — основной закон, это НАШ закон, который помогал нам выживать до нашего переселения. Но теперь … НАШ закон вошёл в противоречие с законами того мира, в котором мы сейчас живём. Подумайте и решите, по каким законам вы будете жить. По тем, которые придумали вы или по тем, которые являются объективной реальностью этого мира? — как ушат холодной воды на головы всех троих. Даже указующий выпучил глаза, хотя, проявление каких либо эмоций у него давно уже никто не замечал. И ещё это демонстративное противопоставление себя остальным. Вы решите как Вы будете жить! Для самой исполняющей всё уже решено? Есть над чем задуматься. Ну а пока народ пытается придти в себя, исполняющая достаёт из ниоткуда шкуру неизвестного животного и, с помощью острой иглы на ручке и каких то нитей начинает мастерить … вроде бы сумку. Сидит, молчит, делом занимается. В глаза никому не смотрит. Думать не мешает.
— Ну и откуда ты могла получить такую информацию? — наконец отмерла распределяющая. Ей то хотелось сразу рвать и метать но, как говориться, должность обязывала и вопрос должен быть выяснен до конца.
— У меня есть глаза, — просто ответила исполняющая.
— Ты хочешь сказать, что ты сделала такой значительный вывод на основе собственных наблюдений?
— Да. На основе собственных наблюдений, на основе действий учителя и на основе сообщения управляющего.
— Управляющий тебе ещё что то сообщил?
— Он сообщил всем нам. Давно уже. Помните? Он сказал, что в этом мире смерти нет. Мы ему сначала не поверили но потом пришлось. Только мы, почему-то, решили, что смерти нет только для нас. Это неверный вывод. Здесь смерти нет вообще ни для чего и ни для кого. Для птиц, животных, деревьев, даже для камней и мусора. Всё возвращается! Мы ничего не можем изменить в этом мире. Мы не можем никого убить. Наш основной закон касается запрета на убийства дарующим жизнь но «убийство», это тот термин, который в этом мире не применим. Мы не можем нарушить наш основной закон, как бы не пытались и что бы не делали. И, по этому, получается, что я пыталась нарушать закон, который невозможно нарушить. — тягостное молчание. Исполняющая вдевает нить в дырочки, проделанные в шкуре.
— Ты можешь это чем то подтвердить?
