Проект 9:09 полностью

– И к тому же не черно-белое.

– Это факт. А где остальные?

– Какие остальные?

– Ну ты ведь трех девчонок снимал, верно? Где Хлоя и София?

– А, да. До них я еще не добрался.

– Вот как. Не терпится посмотреть на результат, когда закончишь…

Олли улыбнулась и вышла из комнаты.

На обработку снимков двух других девушек у меня ушло минут двадцать. Я убедил себя, что это исключительно благодаря усилиям, вложенным в первую фотографию, – вроде как натренировался. Хотя, признаться, я не уделил особого внимания глазам. Или гладкости кожи. Тем не менее, насколько я мог судить, вышло очень даже неплохо. Но стоило подождать еще часик, прежде чем показывать Олли.

А пока я отправил Кеннеди ее фотографию. То есть провел полчаса, сочиняя сообщение, и только потом отправил…

О нет!

Тоже не то. Думаю, к своим годам она запомнила, как ее зовут.

Подойдет. Непринужденно. Будто мы с ней дружим.

Ни за что! Ты же не хочешь, чтобы она решила, будто ты совсем из сил выбился?

Лучше. Более прямолинейно. А если она решит, что я гений фотографии, способный выдать такое с ходу, то и ладно.

Нет! Что за сопли? Непрофессионально.

Хорошо. Так она будет ждать чего-то особенного: если фотограф доволен, значит снимок должен быть качественным, верно?

Нет уж. Откуда сомнения? Если хочешь выглядеть профессионалом, будь уверен в себе.

Слово «уверен» лучше убрать, идиот! Звучит как рекламный слоган.

Сойдет. Где-то посередине между слюнтяем и отморозком.

Стоп! Не годится!

Слишком вычурно.

Не совсем то… Пожалуй, стоит подчеркнуть, что это результат совместной работы – признать вклад самой Кеннеди.

Отлично, плюс «нам» буквально связывает тебя с ней. Оставляем.

Нет! Слишком старомодно.

Фу, ты что, итальянец? Нужно что-то непринужденное. И допиши уже, наконец, придурок!

Итак:

Полчаса на три предложения. Такими темпами я сочинение буду неделю писать – а сдавать надо в понедельник. Черт, хватит уже дурака валять!

Я отправил фотографию Кеннеди, а затем и двум другим девушкам, сопроводив их снимки простым «вот фотка. надеюсь, тебе понравится». К обеду отозвались Хлоя и София. Они обе пришли в восторг, и каждая написала мне милое послание, в котором расхваливала свой портрет и рассыпалась в благодарностях. Здорово, конечно. Вот только от Кеннеди до сих пор ни ответа ни привета.

Я решил отвлечься привычным способом: залипнуть в интернете – и начал с одного из своих любимых сайтов по фотографии, с форума «Анонимные фоторепортеры». Правда, не такие уж они и анонимные, среди них есть довольно известные фотографы – и было очень здорово наблюдать, как они перебрасываются рабочими идеями. (Мне до их уровня еще расти и расти, поэтому сам я ничего не пишу, а только читаю втихомолку.) В этот раз мне почему-то никак не удавалось сосредоточиться на дискуссиях, поэтому я плюнул и остаток дня провел с отцом в гараже.

Когда Олли, слонявшаяся неизвестно где, вернулась домой, отец спросил:

– Тайская кухня, мексиканская или суши?

Мы ответили одновременно, только Олли: «Мексиканская!» – а я: «Тайская!» И оба посмотрели на отца.

– Прости, сынок, – он осенил меня крестным знамением, разбивая нашу с Олли ничью, – пусть будет мексиканская.

– Тогда хотя бы в «Такос»?

Я попытался выбить себе утешительный приз: «Такос де Энсенада» – это невзрачная забегаловка, но там лучшая мексиканская кухня во всем Виста-Гранде. А такую репутацию надо еще заслужить. (У нас был еще один любимый ресторанчик – «Тай Систер». Мама его обожала, и, по общему молчаливому согласию, мы туда больше не ходим.)

– Хорошо, – кивнул отец. – Почему бы и нет?

Пока отец и Олли шутили и болтали о школе и всякой всячине, я просто сидел за столиком, уставившись на курицу под соусом чили (лучшую на сотню миль вокруг). И думал исключительно о своем дурацком телефоне, который лежал на столе и ровным счетом ничего не делал.

Как и я.