Проект 9:09 полностью

Позднее вечером, уже дома, я наконец получил сообщение от Кеннеди: «спс».

– …судя по вашим ответам, большинство из вас работали над сочинением с удовольствием.

– «С удовольствием» – это сильно сказано, – возразила какая-то девчонка за моей спиной.

Все засмеялись, в том числе и мисс Монтинелло. Я оглянулся посмотреть, кто говорит, – и чуть не упал со стула: та самая девчонка, которая отшила меня в 9:09 в прошлую пятницу! АК-47, или как там она себя называет.

Интересно, с чего вдруг она решила ходить на углубленный английский через две недели после начала учебного года?

Впрочем, какая мне разница? Я отвернулся к доске, прежде чем она меня заметила. Учительница продолжала говорить.

– …что приводит нас к вопросу о формальной структуре сочинения. Кто может рассказать о риторическом треугольнике?

Передо мной возник коричневый треугольник – коричневый из-за буквы «р», риторика: включилась синестезия, и рука, можно сказать помимо моей воли, поднялась вверх.

– Мистер Дивер?

Вместо слов в голове возникли картинки – как панели в комиксе. На одном углу треугольника расположился человечек, пишущий книгу, на другом – сама книга, а на третьем – человечек, читающий книгу.

– Риторический треугольник состоит из трех элементов. – Перед глазами появился древний грек с седой бородой, одетый в хитон. – Впервые их описал Аристотель и дал им греческие названия, но, по сути, это выступающий, или писатель, сам текст, а также слушатели или читатели.

– Верно, – согласилась мисс Монтинелло. – Оратор, сообщение и аудитория – это три угла треугольника, независимо от способа передачи информации.

Учительница подняла взгляд и кивнула кому-то за моей спиной, – видимо, кто-то еще вскинул руку.

– Прекрасно, но не должен ли оратор знать, кто составляет его аудиторию? – спросила АК-47. – Или он может просто бросаться идеями, не заботясь о том, выслушает его кто-то или нет?

Похоже, вопрос позабавил мисс Монтинелло, но она старалась не подавать виду: едва уловимое выражение лица больше напоминало прищур Олли, чем улыбку Кеннеди.

– Что ж, я полагаю, передача информации более эффективна, если аудитория в ней заинтересована.

– Вот именно!

Даже не оборачиваясь, я мог сказать, что АК-47 прожигала меня взглядом, скрестив руки на груди.

Зайдя в столовую, я остановился и посмотрел на столик модниц в поисках Кеннеди. А также Олли и АК-47. Ни одной из них там пока не было. Я выдохнул (скорее с облегчением), взял обед и направился к своему обычному столику, за одним концом которого ели Бил, Райли и Тристан, а за другим – Сет.

Бил посмотрел на меня, когда я уселся рядом с Сетом.

– Вы только гляньте, какие люди! Я думал, ты слишком хорош, чтобы обедать вместе с нами.

– Вот именно, поэтому и сижу на другом конце стола, – ответил я.

– А чего не с цыпочками? – ухмыльнулся он. – Они тебя выпнули?

– Точно, – кивнул я.

Бил растерялся.

– Хм… что, правда выпнули?

– Ну, я сам решил вернуться, добровольно.

Бил по-прежнему смотрел на меня в полном недоумении. Я вздохнул и объяснил, словно маленькому ребенку:

– Не только ты людям баллы выставляешь. Они решили, что кому-то надо пересесть сюда, чтобы поднять среднюю оценку столика хотя бы до пятерки, вот поэтому я и тут. Похоже, вы, парни, потеряли очки, потому что ведете себя как полные придурки.

С минуту Бил молча смотрел на меня.

– Нет, ты точно с прибабахом!

Я глянул на Сета:

– Знаешь, что-то здесь как-то скучно стало.

– И не говори, – закатил он глаза.

И представить себе не мог, что признаюсь в таком, но я обрадовался, когда в столовую вошла Олли. Правда, я ее едва узнал. На этой неделе она выбрала стиль европейского бродяжки: обтягивающие черные джинсы, остроносые эльфийские туфельки, безрукавка, волосы – теперь платиновый блонд – гладко зачесаны назад, темный, почти готический, макияж.

Олли увидела меня, и я подозвал ее, слегка качнув головой.

– Выручи, а? – сказал я, когда она подошла. – Вот скажи, можно же лишиться пары баллов, если ведешь себя как придурок?

Олли едва заметно прищурилась, но кивнула с серьезным лицом.

– Это как минимум. А то и больше. – Она скользнула взглядом по остальной компании за столом и снова посмотрела на меня. – А настоящий мудила может и в минуса уйти. – Олли слегка вздрогнула. – И тогда точно девственником помрет!

Мне оставалось только кивнуть, она молча развернулась и ушла.

Я уткнулся обратно в тарелку, словно ничего и не случилось, но мысленно включил таймер: «Сейчас начнется… Три… два…»

– Это что же, они вот так запросто решают, кто козлина, а кто нет? – словно по команде выдал Бил.

– Вот именно! – присоединился Райли. – С какого перепуга?

– Ого! Да они совсем офигели! – поддакнул Сет. – Сидят там, понимаешь ли, все такие недосягаемые, и еще смеют нам какие-то оценки выставлять? – Он с отвращением покачал головой.

Я посмотрел на него и помахал над макушкой, мол, не доросли они до твоего сарказма.

Сет засмеялся.

Вдруг кто-то подошел со спины, и на мои глаза легли чужие ладони. Мягкие.

– Угадай, кто? – спросил девичий голос.

За столом воцарилась мертвая тишина, что уже само по себе служило подсказкой.